Обет молчания

Да даже если бы мог и даже если бы захотел…

Пойманный Помощник находился в самой охраняемой части казармы — в оружейке, где за сваренной из арматурного железа решеткой стояли в пирамидах автоматы и пулеметы, а на полках рядами строились какие-то ящики.

Против Помощника сидел генерал Крашенинников и уже минут десять о чем-то сам с собой разговаривал.

— Значит, молчать будем? — в который раз спрашивал он.

Помощник не отвечал — копил силы.

— Молчать будешь — убьем. Только не сразу убьем, вначале все равно все узнаем. Как у «языков», взятых за линией фронта. Они тоже вначале молчат, а потом ничего, потом так болтают, что остановить нельзя — и про номера частей, и про командиров, и про численный состав… Только не хочется так. Они-то понятно — враги, а ты вроде свой. После таких допросов, сам понимаешь, в лучшем случае калеками становятся. Или ты сбежать надеешься? Так не выйдет, у нас здесь круче, чем в Бутырке.

Это точно, в Бутырке хоть окна, а здесь только стены. Две составлены, из бетонных, фундаментных блоков, еще одну не разглядеть, ее прикрывают стеллажи и на совесть сваренная решетка оружейки. Последняя стена, возможно, кирпичная, но она ведет в подвальный коридор, где полно вооруженных до зубов бойцов. Единственная дверь в «каземате» — двойная, из пяти-шестимиллиметрового железа, и ведет туда же, в коридор.

Мышеловка!

— Ну что скажешь?..

Пленник ничего не говорил, безразлично глядя перед собой.

— Смелый, да?

Смелость мы, конечно, уважаем. И на тебя зла не держим. За то, что ты нам клизму вставил. Ловко это у тебя получилось… — рассмеялся генерал. — Такое учудил… Они у меня все углы обгадили. Молодец!

Понятно, пытается установить контакт, перейти от политики кнута к прикормке пряником. Значит, скоро, на контрасте, рявкнет.

— Целую часть на горшок посадил! У нас в министерстве как узнали, так чуть животы не порвали. Это кто, говорят, такую противную диверсию учинил?.. Ха-ха-ха…

И вдруг, не меняя выражения лица, не стирая улыбку с губ, наотмашь ударил пленника по лицу открытой ладонью.

— Ну ты будешь говорить? А то я сейчас сюда своих бойцов подошлю. Они на тебя дюже обижены. Будешь?! Помощник молчал.

— Груздев!

— Я.

— Давай ребят сюда.

В комнату вошли три бойца.

— Последний раз спрашиваю!..

Молчание.

— Приступайте.

Бойцы лениво подошли и без замаха, не сильно, но так, что захотелось взвыть в голос, ткнули пленника кулаками в корпус.

— Больно? — участливо спросил один из них.

— М-м…

— Так это еще не больно! Это так, лютики-цветочки.

Ударил еще раз, ударил под дых, так что пленник жадно стал хватать ртом воздух.

— А если ударить еще раз туда же, то больше ты уже не вдохнешь. И все… — пригрозил спецназовец. Но второй раз не ударил.

— Очухался? Вдохнул? Ну тогда получай.