Обет молчания

Каждый лист он держал открытым не более секунды. Шестьдесят секунд — шестьдесят страниц.

Потом, дома, можно будет сбросить их в компьютер, подчистить и рассмотреть подробней.

Минута.

Еще минута.

Пять.

Десять…

Все, пора сворачиваться.

Помощник убрал папки в сейф, ровно в том порядке, в каком вытаскивал. Задвинул дверцу, закрыл замок.

Иней уже почти сошел. Еще минута-другая, и никаких следов не останется.

Камера и инструмент отправились в «дезинфицирующий» баллон. Кассета — в тайник, устроенный в каблуке ботинка.

Ну вот и все, можно уходить.

Помощник «включил» сигнализацию, прошел к двери, аккуратно прикрыл ее и прижал, ставя язычок замка против отверстия.

Дверь плотно села в проем косяка.

Внизу, у самого пола, она встретилась с тонкой, почти как волос, но твердой проволочкой, надавила на нее, вжимая ее внутрь микроскопического, много тоньше иголки, отверстия. Проволока проткнула кусочек вырезанной из детского воздушного шарика резинки и уткнулась в металлическую пластину, замкнув контакты электрической сети.

И где-то далеко, на первом этаже, в караулке вспыхнула электрическая лампочка и негромко зазвонил звонок.

Проволока, протыкающая изолятор, в данном случае резинку, была самой простой из всех возможных сигнализаций, срабатывающая на закрывание двери. Только выполненная в миниатюре."

"Расчет был на то, что грабитель будет насторожен на сигнализацию, реагирующую на открывание двери. Причем на серьезную сигнализацию. И еще на то, что ему будет недосуг рассматривать косяки через лупу. Тем более что цель уже достигнута — комната открыта…

Маленькая проволочка и резинка…

Обычно так и случается, самые грамотные, самые опытные профессионалы прокалываются на ерунде. На такой ерунде…

— Что там? Слышите? — встревожено спросил командир. — Кажется, звонок!

— Да, это в караулке! Это кабинет генерала… Туда поднялся доктор.

— Тревога! — почему-то шепотом крикнул командир.

Мгновенным прыжком оказался возле упаковывающих клизмы фельдшеров, схватил их за волосы, резко придвинул к себе и что было сил столкнул их, ударил лицом о лицо.

Ни в чем не повинные, ничего не знающие, нанятые за три сотни долларов фельдшера упали, потеряв сознание.

— Тревога! — все так же шепотом повторил командир. — Разобрать оружие, перекрыть все входы и выходы! Только штаны, штаны надеть не забудьте!..

Помощник сделал шаг на первую, ведущую на нижние этажи ступеньку лестницы…

Глава 20

Жизнь Президента не сахар, хотя многие считают, что наоборот, что — не просто сахар, а кремовый эклер, обмазанный шоколадной пастой. Отчего один из тортов даже так и назвали — «Наполеон».

На самом деле это не так, на самом деле Президенту наслаждаться жизнью некогда. Нет у него времени жить в свое удовольствие.