Обет молчания

Мыслимо ли осилить такое даже за месяц, даже бригаде из шести человек, работающих без перерыва круглые сутки. А я один, и времени у меня — неделя. И главное — это далеко не самая основная часть моих служебных обязанностей. Есть еще обеспечение легенды-прикрытия, наработка фактического материала для дублирующей легенды, которую, буде меня станут бить по почкам, я скрепя сердце выдам противнику, но он, противник, если профессионал, моим рассказам без подтверждающего материала не поверит. Его-то, этот материал для будущей проверки, мне и предстоит подготовить. И еще мне надо отыскать и приготовить почтовые ящики и тайники. Довольно? Или продолжать? Знать бы мне подробности своей будущей работы, я бы лучше куда полегче пошел — в космонавты или летчики-испытатели. Видела бы меня учебка! Как же! Но надо помнить, что вся эта изматывающая суета еще даже не работа, а лишь черновые наброски к ней. Прелюдия. Сама работа — впереди. Успокаивает лишь то, что львиную ее часть возьмут на себя технари. Мое дело — в пустой породе шахту рубить. Лаву ковырять, уголек на-гора подымать — им.

Техбригада прибыла в срок. А разве может быть иначе? Опоздание, даже на минуты — это ЧП, автоматически отменяющее всю операцию.

Я не знал способы и формы их транспортировки, но догадывался, что просачивались они поодиночке. Груз частью тащили на себе в специальных контейнерах, внешним обликом не отличимых от какого-нибудь телевизора, стиральной машинки или другой сложной бытовой техники, или получили через посредничество местной мафии как контрабандный товар. Контора любила использовать подобные каналы, так как преступники, получившие щедрую мзду, обычно частью того же перевезенного ими товара, и заинтересованные получать ее и в дальнейшем, гарантировали сохранность крепче вооруженных банковских инкассаторов; излишнего любопытства, предупрежденные о последствиях, не проявляли, а если бы даже и влезли в посылку — все равно ничего бы не поняли. Вмешательства в процесс транспортировки местной милиции Контора не опасалась, так как использовала надежные, неоднократно проверенные каналы. А уж на самый крайний случай каждую упаковку заряжала мощным самоликвидатором, и если кто-нибудь, вскрыв коробку и не удовлетворившись внешним обликом товара, пытался продолжить исследование, раздавался легкий хлопок, и каждая неделимая часть посылки горела натуральным пламенем, а то, что не могло гореть, плавилось, превращаясь в груду искореженного металла, напоминающую внешним видом пропущенный через пресс многоканальный бытовой радиоприемник. Все. Металлолом — на свалку, дело — в архив местной пожарной команды, ответственного за противопожарную безопасность кладовщика — под суд.