Обет молчания

— Плохо…

Как такое могло случиться?

— Я не имею исчерпывающей информации, так как могу судить о происшедшем только со слов пилотов. Они утверждают, что наши люди встретили неожиданное сопротивление. Очень серьезное и грамотное сопротивление. Завязался бой, и преимущество внезапности было утрачено."

"Кроме того, в первые секунды боя погибло сразу несколько наших бойцов.

— Каким образом?

— Их таранил автомобиль.

— Что? Какой автомобиль?

— Кажется, «Волга». Она смяла левый фланг наступающей цепи, и противник, воспользовавшись этим, занял выгодные позиции.

— А бортстрелок? Ему сверху хорошо должны были быть видны свои и чужие.

— Он тоже погиб.

— Но можно же было что-то сделать!..

— Вряд ли. Противник пошел на сближение, порядки перемешались, и оказать огневую поддержку так, чтобы не задеть своих, было затруднительно.

Я же говорю, они действовали очень грамотно, навязав встречный бой на предельно малых дистанциях. Ни помочь огнем, ни эвакуировать их было невозможно. Возникла реальная опасность пленения кого-нибудь из наших людей. Кроме того, бой слышали свидетели, которые могли сообщить о нем в милицию. Я был вынужден отдать приказ открыть огонь на поражение.

— Ладно, отдал, значит, отдал. Оформи потери как несчастный случай.

— Уже оформил. Все?

— Нет, не все. Напиши от моего имени приказ об объявлении тебе за допущенные в работе ошибки, повлекшие неоправданные потери среди личного состава, строгого выговора.

И еще один приказ… О вынесении благодарности. За то же самое…

Глава 16

— Сколько, сколько? — не поверив тому, что услышал, ахнул «Дрозд».

— Все, — повторил «Селезень». — Все, кто участвовал в операции. Все до одного.

— Да ты что?!. Да меня за это… Да я тебя за это!.. — вспылил «Дрозд». Но быстро взял себя в руки и начал разбираться: — Как это случилось?

— Пока точно неизвестно… Но, по всей видимости, их обстреляли с воздуха.

— Почему именно с воздуха?

— Свидетели видели там какой-то вертолет и слышали взрывы… Я думал, что вы знаете…

— Я знаю? Что знаю? С чего ты взял, что я что-то знаю?!

— Я подумал… Я предположил, что это был наш «борт»… Что это вы приказали поддержать группу «вертушкой».

— Я? Ничего я не приказывал.

— А кто же тогда это?.. — растерялся «Селезень».

Дело принимало дурной оборот. Мало приятного, когда отправленных на задание бойцов по ошибке или по приказу свыше расстреливает своя собственная «вертушка». Но еще хуже, когда чужая.

— Похоже, вляпались… — подвел итог «Дрозд».

И отправился на доклад к «Коршуну».

Хотел было сам себе пожелать «ни пуха ни пера», но быстро понял, что желай, не желай, а перо с него нынче подергают. Если вообще не ощиплют. Потому что «Коршуны» как раз «Дроздами» и питаются…

— Какая «вертушка»? — не понял генерал Крашенинников.