Обет молчания

У нас достаточно квалифицированных медицинских кадров, чтобы ваш пациент чувствовал себя не хуже, чем здесь. До свидания…

Охранник зашел в палату.

— Сколько мне здесь еще…

— Всего один день…

Ночью читавший газету охранник услышал какой-то неясный шорох. Из угла, где находился его подопечный. Оперативник опустил газету.

— Эй, ты чего?

Шорох повторился. Гипсовый куль пытался шевелиться.

— Ну ты чего?!

— М-м! — сказал куль.

Охранник встал и подошелк койке больного:

— Что ты?

— М-м-м-ы!

— Сказать что-то хочешь?

— М-м!

Охранник наклонился.

— Ну?

— Бли-же-е, — трудно произнесла забинтованная голова. Охранник приблизил лицо к бинтам. Дальше произошло непонятное. И страшное. Загипсованный больной, резко приподнявшись, ударил охранника головой в нос. Сильно ударил. До хруста ломаемых хрящей.

— А-а!..

Охранник упал, на несколько мгновений потеряв сознание.

Больной медленно, разрывая трубки капельницы, сел на койке. Потом спустил на пол здоровую ногу. И забинтованную тоже.

Он попытался встать, но упал. Еще раз привстал и опять упал на бок. И тогда медленно пополз в сторону приходящего в себя оперативника. Дополз и снова сверху, лбом, ударил его в разбитое лицо.

Оперативник охнул и затих. Теперь надолго.

Несколько минут больной лежал неподвижно, собираясь с силами. Потом пополз в угол, где возле кровати оперативника на столике стоял телефон.

Ему нужен был телефон.

Ему зачем-то нужен был телефон…

Снять его со столика было невозможно, и больной, ударив головой по ножкам, свалил телефонный аппарат на пол. Подполз. Перевернул в нормальное положение, попробовал набрать номер выступами гипса на руке. Не смог. Заметил невдалеке упавшую со столика авторучку. Подполз к ней. Захватил ртом. И, втыкая острие в нужные цифры, стал набирать номер.

Гудки.

Гудки…

— Слушаю вас.

— Мне… Двадцать восьмую… Пожалуйста, — глухо сказал раненый.

— Зачем?

— По личному делу.

— Соединяю.

— Двадцать восьмая слушает.

— Снимите бронь на 920 поезд.

— Фамилия?

— Шамаев.

— Снимаю!

Раненый отодвинул голову от лежащей на полу трубки и пополз в сторону окна. У подоконника он попробовал встать, но левая нога, закованная в гипс, не давала этого сделать. Тогда он изо всех сил ударил загипсованной ногой по чугунным ребрам батареи, стараясь сломать, раздробить мешающий ему гипс. Он колотил сломанной ногой по железу, расшвыривая в стороны куски крошащегося, красного от крови гипса.

После каждого удара он мучительно мычал, потому что вместе с гипсом дробились несросшиеся кости. Но он все равно продолжал бить, чтобы высвободить конечности из сковывающего их плена гипса.

Наконец, цепляясь пальцами сломанных рук за батарею и подоконник, он смог встать. И смог вползти на подоконник грудью.