Обет молчания

Это были уже те масштабы, которые Контора могла освоить самостоятельно. Без помощи Президента. По крайней мере могла попробовать освоить.

К посту ГАИ подошел человек. Очень добротно и богато одетый человек.

— Здорово, служивый, — сказал он.

— Чего надо?

— Поговорить, Узнать, как ваша жизнь придорожная.

— Нормальная жизнь. Говори, чего надо?!

— С начальством поговорить.

— Начальство там, в будке спит. Тревожить не велело. Так что со мной говори.

— С вами не получится. Это дело выходит за пределы вашей компетенции.

— Компи… чего? Откуда ты знаешь мои пределы? Может, у меня и не такие пределы… но такие пределы, чтобы вот сейчас тебя… Ну-ка предъяви документы…

Разговор принимал нежелательный оборот.

— И все же это дело компетенции вашего начальства. Потому что это очень денежное дело. И если это денежное дело его минует, то я не знаю, как он расценит ваше упорное нежелание…

— Так бы сразу и говорил. Я сейчас…

Начальство, по привычке спавшее между двумя выключенными по случаю лета электрическими «козлами» под курткой на лавке внутри поста ГАИ, громко выразило свое недовольство по поводу того, что его потревожили. В приличествующих случаю выражениях.

— Ну ты че… в натуре, ефрейтор Михайлов… совсем, что ли… старшего по званию… вообще…

— Товарищ старший лейтенант, тут вас просят.

— Кто… Кому делать… Если меня разбудить… И ты тоже… ефрейтор Михайлов.

— Он говорит, что по делу. Денежному.

— Ну так бы сразу и сказал…

Начальник поста накинул на плечи куртку и, громко зевая и поеживаясь, сел на лавку.

— Зови.

Незнакомец прошел в будку.

— Ну, че надо?

— Надо? Помощи надо.

— Задавил кого? Если до смерти задавил, то тогда не договоримся. Тогда — по закону. Тогда протокол, опознание, задержание…

— Нет. Никого я не давил. Тут дело совсем другого рода. Тут дело деликатное.

— Ну?!

— Понимаешь, кинули нас.

— Нынче всех кидают. Ты мне не жалуйся. Ты мне дело говори. А то я при исполнении. Мне порядок на дорогах обеспечивать надо. Нарушителей ПДД ловить. А ты отвлекаешь меня посторонними, понимаешь, разговорами.

— Я и говорю — кинули нас. Умыкнули товар на миллион долларов.

— Ну! На миллион баксов — это круто.

— На миллион! И если вы поможете отловить и наказать преступников, двадцатую часть возвращенной владельцам суммы они готовы пожертвовать на нужды работников дорожно-постовой службы. В наличных долларах.

— Десятую.

— Почему десятую?

— Потому что по справедливости. Потому что вы получите девять десятых. А если мы не станем искать — ничего. Мы получим гораздо меньше, хотя спасем всё. А могли бы забрать все.

— Хорошо, я согласен.

— И штуку сейчас. Авансом. Мне.