Молчание сфинкса

Разыскивала в архивах Румянцевской библиотеки старинные чертежи, планы, гравюры, договаривалась об их копировании, консультировалась с архитекторами. Она решала все. Улаживала все вопросы с Фондом культуры, с департаментом по охране памятников… Без ее советов и консультаций мне бы очень трудно было ориентироваться в вопросах административных и… всех остальных.

— Усадьба Лесное принадлежит вам на правах аренды?

— Да, сроком на пятьдесят лет.

— Лично вам, никаких других арендаторов нет?

— Она принадлежит лично мне.

— Но ведь это коммерческий проект, — заметил Колосов. — Филологовой принадлежала в нем какая-то доля?

— Это благотворительный проект, — Салтыков покраснел. — У Натальи Павловны был со мной заключен контракт, я платил ей жалованье как специалисту, но, поверьте, дело было не только в деньгах.

— А в чем еще?

— Она была настоящим ученым. Истинным мастером, — сказал Салтыков. — Создание центра-музея в усадьбе было такой же заветной ее мечтой, как и моей.

Никита заметил, как при слове «мастер» Анна Лыкова вздрогнула и тревожно посмотрела на Салтыкова.

— Вы знали, что Филологова сегодня утром собиралась ехать в Москву? — спросил он.

— Да, дна говорила об этом еще в субботу. У них на кафедре должен был состояться ученый совет.

— А когда вы покинули Лесное?

— Я уехал днем в воскресенье. Вечером в посольстве Франции устраивался прием. Я должен был там присутствовать.

— Вы хорошо говорите по-русски, — заметил Никита. — Ваш очаровательный переводчик скучает.

Лыкова вспыхнула. Колосов наблюдал за ней краем глаза: вспыхнула она, как школьница, вырывающая странички из дневника. Метнула на Салтыкова умоляющий взгляд и…

«Черт, а она ведь… — Никита был удивлен, — Да нет, не может быть. Вряд ли… А почему, собственно, не может?»

— Мы с Романом Валерьяновичем решили подстраховаться, — тихо сообщила Лыкова.

— Анна Николаевна активно участвует в нашем проекте по возвращению усадьбе первозданного облика. Я во всем советуюсь с ней и целиком полагаюсь на ее знания и вкус, — ринулся ей на выручку Салтыков.

— Вы тоже искусствовед? — спросил Никита.

— Я работаю в антикварном салоне «Галантный век», помогаю реставраторам Лесного подбирать предметы интерьера — мебель, светильники, вазы, — голос Лыковой был ровным и спокойным. Но Никита видел: внешнее спокойствие, давал ось ей нелегко.

— Скажите, Филологова всегда пользовалась пригородной электричкой; когда собиралась в Москву? — спросил он.

— Почти всегда, — за Салтыкова ответила Анна. — Насколько я знаю, она ненавидела пробки. А на Рязанском шоссе они случаются то и дело — утром, днем, вечером. И если ехать автобусом, их не минуешь. Бывало, кто-нибудь из наших подвозил ее на машине, но, видимо, сегодня это не получилось.