Молчание сфинкса

Шум мешает — в глубине парка громыхает экскаватор, там продолжаются земляные работы. Пусть они идут своим ходом.

Марина Аркадьевна быстро набрала номер, который до этого уже набирала несколько раз раньше. Терпеливо ждала ответа — гудки…

— Алло, — наконец ответил мужской голос.

— Михаил Платонович, это я, Марина. Узнали меня?

— Узнал, здравствуйте. Но что-то слышно неважно, связь плохая. И вообще, вы бы не могли позвонить через полчаса? Я еду в машине.

Это был доктор Волков.

— Нет, перезвонить я не могу. Это срочно. Я хочу, чтобы вы знали — я согласна купить у вас то, о чем мы говорили прежде.

— Неужели? Я так и знал. Цена вас устраивает?

— Нет, семьсот долларов за старый, никому не нужный дневник — это слишком жирно.

— Так уж и не нужный? Для кого-то эта вещь окажется весьма интересной.

— Я уже говорила вам — я покупаю этот дневник в подарок, — резко сказала Марина Аркадьевна. — Мне самой он ни к чему, так же как и вам. Салтыкову он будет интересен как фамильная вещь — не более того. Я хочу сделать ему приятное. Но за одну фамильную памятью семьсот баксов — это слишком. За семьсот я не куплю, можете топить им печку на вашей даче.

— Хорошо, пятьсот. Это мое последнее слово. Черт… тут какая-то заваруха на дороге, милиция, проезд перекрыт, всех в объезд посылают до станции… Алло, Марина, позвоните мне позже, договоримся окончательно.

— Я позвоню вам, когда у меня будут деньги, — жестко сказала Марина Аркадьевна. — Сейчас у меня и сотни свободной нет. Мне потребуется день два, три, чтобы достать. Я извещу вас.

— Хорошо, жду, — доктор Волков отключил связь.

«Сволочь, — злобно прошептала Марина-Аркадьевна. — Жадная хитрая сволочь!»

Глава 13

УБИЙСТВО ПОД НОМЕРОМ ДВА

Тело наполовину тонуло в луже — в глинистой, сырой, пузырящейся от дождя. Дождь пошел по извечному и непоколебимому закону подлости, едва лишь место происшествия было оцеплено милицией. С серого неба сначала капало, потом лилось, хлестало косыми струями, затем снова лилось и капало, смывая все подчистую кровь, грязь, следы, улики.

— Черепно-мозговая травма, — доложил Колосову патологоанатом. — На этот раз повреждений гораздо больше, чем у священника. Взгляните сами.

Никита нагнулся над телом. Это была мертвая женщина, которую он никогда прежде не видел. Женщина лет сорока восьми — темная крашеная шатенка, средне роста и удовлетворительного питания, (как значилось в протоколе осмотра), одетая в черный брючный костюм и кожаный плащ. Под пиджаком у нее была белая шелковая кофточка с жабо. Вся одежда была окровавлена пропитана водой. Никита невольно отвел взор — обезображенное ударами лицо, застывшая гримаса ужаса, боли и удивления.

— Кто она такая? — тихо спросил он.

— Филологова Наталья Павловна, — ответил Кулешов.