Молчание сфинкса

 — Я его вижу хорошо теперь — он идет совсем в другом направлении по аллее… По той самой аллее к пруду!

Никита выскочил из машины. Он старался двигаться как можно тише. Далеко впереди маячила еле различимая во тьме долговязая фигура в блестящем от влаги дождевике. Доктор Волков быстро шагал к раскопу. Он что-то нес в руках. Остановился, прислушался, снова торопливо зашагал. Никита последовал за ним, стараясь сократить, расстояние до минимума.

У Кати в машине сработала рация:

— Вега-1, я — Вега-5, вижу Волкова у ямы. У него в руках лопата и еще какой-то инструмент.

Никита тоже видел Волкова, правда, не так ясно, как вооруженная прибором ночного видения законспирированная Вега-5. Волков наклонился над раскопом, подныривая под брезентовый навес. Постоял, затем тяжело, с усилием спрыгнул вниз. Его садовая лопата глухо звякнула о кирпичную кладку. Он поплевал на руки и с силой ударил лопатой, как заступом, по кирпичам.

* * *Источник звука был не снаружи — он находился в доме! Мещерский бросился к двери, выскользнул в темный холл. Ему показалось — там, наверху, на втором; этаже, осторожно клацнула притворенная кем-то дверь. Он взбежал по лестнице на второй этаж. Где комнат Изумрудова? Ага, вон туда, направо. В темноте так легкой сбиться с пути, Даже и не в лесу, а в доме, в чужом доме…

Он поспешил вперед и вдруг остановился. А что, если… вот будет дело… Если это ошибка? Может, ему все показалось спросонья? Ведь он заснул — позорно заснул Может быть, это Салтыков сейчас там, в комнате Изумрудова, — решил навестить близкого друга. Может быть, они там в постели и… Черт, вот будет скандал!

Он стоял в нерешительности посреди коридора. Внезапно его пронзила мысль — коридор-то больничный, а эти комнаты — бывшие палаты для умалишенных. Они как тени бродили, слонялись по этому коридору. И кто знает, какие видения открывались их бедным, съехавшим, набекрень мозгам в этих старых, очень старых стенах…

ХРИПЛЫЙ ВСКРИК…

Мещерский вздрогнул — нет, это не видение, не слуховая галлюцинация, это реальность. Он кинулся к двери комнаты Изумрудова, рванул ручку на себя. Темнота — еще гуще, еще чернее, чем в коридоре, — ослепила его. Хриплые сдавленные стоны, возня…

На кровати судорожно извивались, боролись ярости и страшно два человека. У одного в руках была подушка. И он, навалившись всем телом сверху, душил ею другого.

* * *Михаил Платонович Волков последним ударом, достойным Голиафа; пробил в каменной кладке отверстие как раз в тот момент, когда Никита, включив фонарь, направил в его сторону яркий луч света. Катя напрасно беспокоилась — фонарь не только нашелся, но и пригодился в деле, в отличие от табельного оружия."

"— Зря стараетесь, Михаил Платонович, — сказал Никита.

Ошеломленный Волков уронил лопату.