Молчание пирамид

 — А по вашей версии?

— Мои люди вас потеряли. Хотя они очень опытные…

— Накажите…

— И обнаружили только в райцентре, за ужином, в ресторане…

— Значит, я поехал не на «Ниве», а на машине времени.

— Нет, ехали вы на «Ниве». Но по какой дороге?

— Вот этого я не знаю! — сквозь боль рассмеялся Самохин. — По какой везли, по той и ехал. И дороги тут у вас!..

— Простите за назойливость… А там, в ресторане, были нищие?

— Кто же их пустит? У нас в Москве не пускают…

— Это хорошо, что вы не теряете чувства юмора, — одобрил тот. — Даже когда вам больно. Я сделал правильный выбор.

В это время в сопровождении секретарши в зал вошла молодая женщина в облегающем стройную фигуру тресе и с черным покрывалом на голове, который делал ее похожей на монахиню."

"— Сестра моя, — нежно сказал самозванец. — Проводите моего гостя в свою лечебницу. И проследите, чтобы ему было хорошо. У него сейчас обострение язвенной болезни, довольно застарелой и опасной. Не исключено прободение… Сергей Николаевич нужен Ордену совершенно здоровым и энергичным. Излечите его.

Диагноз он ставил мгновенно, как космический целитель…

В знак покорности эта монахиня лишь молча опустила голову и замерла в ожидании.

Самозванец же приблизился к Самохину и вдруг как-то ритуально коснулся плеча.

— Итак, через два дня мы подпишем контракт.

— Когда же я смогу проконсультироваться у своего руководства?

— Накануне, то есть завтра… Но уверяю вас, основное решение за вами. Привыкайте сами руководить.

— Я еще не занял кресло адмирала.

— Понимаю, честному человеку всегда трудно представить себя на месте своего патрона. — В голосе его вновь забулькало. — Но что бы вы ни думали, что бы ни предпринимали, все сложится помимо вашего желания. И вам придется занять его место.

— В общем-то я и сейчас готов, — будто бы размышляя, проговорил Самохин. — Подписать контракт, потом сесть в любое кресло, на стул, лавку и даже нары. Куда уж посадит судьба… Если бы сейчас мне сказали, родилась ли у них дочь? Ясная дева…

13

Двадцатипятилетний срок Артемию пересмотрели лишь в пятьдесят шестом и выпустили, будто бы вспомнив его искупительную кровь. Приехал он по весне в Горицы и не узнал своей деревни: вдесятеро разрослась, бараки стоят по всем выпасам, словно в лагере, один к одному, в клубе музыка играет, и народ ходит вроде бы вольный, без конвоя, однако по виду — так вроде киргизы ссыльные или какие-нибудь китайцы. Много народу, с тыщу, пожалуй. И пыль кругом стоит, ветер свищет — глаз не открыть.