Молчание матерей

 – На улице четыре человека, и все покажут под присягой, что это он тебя застрелил. Облава, нарики, перестрелка… И Кабельо прикончил новенькую.

– Но зачем вам меня убивать? – Рейес пыталась скрыть отчаяние. – Чтобы на вас ополчился мой дядя? Чтобы разогнал бригаду? Может, проще отказаться от паранойи и поверить мне? Я с вами, черт, я одна из вас.

– В чем-то ты права, но знаешь… Я стреляный воробей и нутром чую: ты врешь. Так что мы как-нибудь разрулим трудности, связанные с твоей смертью. Нам не впервой. – Кристо с сухим щелчком взвел курок. – Ты явилась шпионить за нами?

Рейес почувствовала, как к глазам подступают слезы.

– Если сомневаешься во мне, стреляй.

– Сомневаюсь, – ответил Кристо.

Всю ночь они проспали обнявшись, и Элена почти поверила, что в их жизни наступила новая эпоха – эпоха преданности и искренности, без сомнений, травм и сложностей, которые то и дело разделяли их непреодолимыми барьерами.

Ее разбудил телефон. Она с трудом открыла глаза и, щурясь от голубоватого света экрана, ответила на звонок. Сарате, еще до конца не проснувшись, услышал хриплый голос Элены. Он приподнялся; Элена сидела на краю постели. Она молчала, но выражение ее лица не предвещало ничего хорошего. Элена встала и вышла из комнаты. Сарате посмотрел на ее обнаженный силуэт, четкий, как в театре теней, и последовал за ней. В гостиной Элены не было; он заглянул на кухню. Элена уже закончила разговор и теперь боролась с кофемашиной, пытаясь вставить в нее капсулу.

– Да что с тобой опять такое, чертова машина?!

Сарате бросил взгляд на часы на духовке: десять минут шестого. Он жестом предложил Элене помощь. Она отступила и облокотилась о столешницу, потирая виски.

– Что случилось? – спросил он, осматривая кофеварку, в которой просто скопилось слишком много использованных капсул.

– Рейес. В нее стреляли.

– Что? – Сарате замер и посмотрел на Элену. – Как она?

– Похоже, ничего страшного, но пока до конца не ясно. Ее отвезли в Больницу 12 октября.

– Ты с ней разговаривала?

– Нет, мне позвонил Рентеро. Он сам только что туда приехал.

– Нет, Анхель, нельзя. Мы не знаем, что произошло. Если мы там появимся, вся работа Рейес пойдет насмарку. Рентеро перезвонит, как только поговорит с ней. Я уверена, с Рейес все будет в порядке.

Элена видела, что ей не удалось успокоить Сарате.

– Позвоню Ордуньо, – сказал он и вышел. Только теперь Элена сообразила, что стоит посреди кухни голая.

Рентеро вошел в палату. Под глазами Рейес, еще мутными от пережитого страха, залегли глубокие тени; справа в районе талии ей наложили повязку. Медсестра взяла у нее кровь на анализ и измерила температуру. Рядом, прислонившись к стене, стоял Фабиан. Рентеро метнул на него быстрый взгляд и присел к племяннице на постель.

– Как же я испугался, Рейес.