Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Она ж не привыкшая, нежная барышня… была, — и тут же пожалел, когда увидел, как участились ручейки слез, струившиеся по лицу Анны, поспешил барышню хоть как утешить. — А желаете, Анна Михална, я вам ее под седло? Опробуете лошадку, давно ведь не выезжали… Мальцов, правда, всех моих забрали на гон, но я могу с вами поехать, коли пожелаете в седло.

— Барыня…

— Да барыня с остальными барынями в саду, чаи попивают в беседке. Они ж даже не поймут, что к чему. А барин на гоне… Да и не будет он супротив, крест в том! — правда, Захар предпочел промолчать о том, что Андрей запретил давать для выбора гостям и каурую, и белую лошадей категорически. — Скажите, что согласные, и полетим мы с вами, аки птицы! Она ж тоскует нынче в стойле… ей бы на поле да галопом!

— Седлай! — вдруг решилась Анна и выбежала из конюшни под радостное Захара: «Эт я вмиг!», чтобы не передумать. Кровь струилась по жилам так быстро, что ей стало жарко, будто солнце уже вовсю стояло по центру небосвода, как в полдень. Голова шла кругом от возбуждения при мысли о предстоящей поездке.

Она не стала слушать возражений мадам Элизы, перепуганной такой вольностью Анны, все гнала торопящуюся помочь с переменой платья Глашу и даже сама порвала платье, пытаясь побыстрее скинуть его и облачиться в амазонку, которая столько времени была не при деле. Анна заметно похудела с последнего лета 1812 года, когда доводилось выезжать в последний раз, потому пришлось затянуть туже шнуровку на спине, натянув ткань до предела.

Ах, какое это было блаженство — скакать галопом, сминая травы на лугу! Легкий ветерок бил в лицо, развевая длинную белоснежную гриву лошади и шелковую ленту эшарпа на шляпке Анны. Совсем, как ранее! И если на миг закрыть глаза, то можно представить, что она в том самом лете, когда еще были живы родные, когда Милорадово было во владении отца, и можно было не опасаться гнева за поспешное решение о выезде. Когда в любую минуту на луг мог выскочить на своем коне наперерез брат и устроить с сестрой гонку, соревнуясь в скорости. Когда по возвращении их встретил бы отец, стоя на широком балконе над портиком подъезда. Когда бы после пили чай в беседке у пруда все вместе: Михаил Львович, мадам, Полин, переглядывающаяся тайком с молодым барином, Вера Александровна, молчаливая petit cousine, Анна, разливающая в пары ароматный чай. О, иногда ей так хотелось повернуть время вспять!"

"Она старалась в своей самовольной прогулке держаться подальше от мест, где могли гнать зверя, от отъезжих полей, но все же пару раз придерживала расшалившуюся от скачки лошадь, когда ухо в дневной тишине улавливало лай собак и далекие крики охотников, не давала себе удалиться.