Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Забыть, как страшный сон! Словно и не было ничего. Никакой Мари. Никакой мадам Олениной, красавицы, по которой, по толкам, многие в Петербурге сходили с ума и теряли сердца. Все это в прошлом, так пусть и останется там. Чтобы могло сложиться будущее…

Анна сама не поняла, отчего вдруг проснулась. В доме было тихо — ни скрипа, ни шороха ночного, ни тихого плача младенца, мирно посапывающего в колыбели в комнате няни. Даже ветви не шелохнутся за распахнутым в сад окном. И только силуэт в отражении зеркала, заставивший Анну замереть испуганно на месте, борясь с криком, застрявшим в горле. Темный фрак или сюртук, белизна шейного галстука и сорочки в вырезе жилета. Скрытое в темноте лицо.

Бежать! Надо бежать, мелькнула мысль в голове Анны. Прочь от этого страшного мужчины, который видимо, так и не ушел из флигеля после того гадания. Она едва не запуталась в простынях, когда скатилась с постели, боясь отвести взгляд от проема двери в отражении зеркала. Ей казалось, если она это сделает, то мужчина шагнет к ней, схватит ее и никогда больше не отпустит. Суженый пришел за ней… он уже здесь…

Анна отвела взгляд от зеркала, только когда рванула со всех сил к открытому окну, путаясь в длинном подоле ночной сорочки. Если не сможет прыгнуть, то крикнет, зовя на помощь. Где-то в парке ходили ночные сторожа с колотушками в руках — они непременно услышат ее. Или в доме пробудятся от ночного сна. Ухватилась за подоконник так, что костяшки пальцев побелели, высунулась из окна… и увидела его."

"Андрей стоял под кустами сирени в шагах пятнадцати от дома и смотрел в ее окно. И она простерла к нему руки, умоляя спасти ее, укрыть в своих объятиях от того страшного силуэта, что чувствовала каждым нервом за своей спиной. И он, повинуясь ее немой просьбе, в миг пересек расстояние до флигеля, а потом удивительным образом, будто кошка, вскарабкался вверх по практически отвесной стене и залез в окно, подтянувшись на руках.

— Анни…

От его шепота даже мурашки побежали вдоль позвоночника, а сама она качнулась навстречу, более всего на свете желая оказаться в его руках. И едва не вскрикнула от благости, что разлилась в душе, когда он обнял ее и крепко прижал к себе.

— Что ты? Что ты, милая? — прошептал он ей в ухо, горячим дыханием вздымая легкие прядки у ее виска. — Что ты, милая? Это же я…. Анни, это я…

А потом он обхватил ее лицо ладонями и коснулся ее губ таким обжигающим поцелуем, что все страхи Анны вмиг обратились в пепел от его страсти. Она вцепилась в тонкое полотно рубахи, а потом пробежавшись пальцами по его спине, запустила ладонь в его волосы, как мечтала сделать уже давно. От запаха его кожи, от глубины его поцелуя голова шла кругом. Она прижималась к нему так близко, как могла, будто боялась выпустить из своих рук и снова потерять.