Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

А ныне у девицы Шепелевой не то положение, чтобы их не ставить! Оглянуться не успеет, как уж сызнова попадет под очарование этой Венеры provincial, положит свое имя к ее ногам на растоптание. Она улыбнется, взмахнет ресницами, прелестью поманит, и твой брат тут же позабудет обо всем. Ей ведь нынче даже проще — он и под боком, и состоятелен, и без раздумий особых отдастся в ее руки. А ей того и надо, по нынешнему-то положению …, — и не договорила, вдруг испуганно замерла, когда Андрей резко прошагал к ней, склонился к самому уху, скрытому тонким полотном чепца.

— J'en ai assez! — медленно выговаривая каждое слово, произнес он, давя с силой на спинку стула матери. — Assez!

[584]Вы можете говорить, что угодно о моей персоне, мадам, но более, прошу вас, ни слова под этой крышей об Анне Михайловне. Под крышей моего дома, мадам. Assez! Ни слова более против Таты также. И еще — коли желаете что-то сказать мне, то обращайтесь ко мне. Иначе, мадам, я не слышу отныне ни единого слова. Вы слышите? Ни единого! Avec votre permission!

[585]

Алевтина Афанасьевна опомнилась, только когда сын вышел вон, и за ним закрыли двери лакеи, делая вид, что не слышали ни единого слова из этой беседы, не видели ни единого жеста.

— Ah, je me sens mal!

[586]Votre fr`ere, Софи, убивает меня! Истинно так! — Алевтина Афанасьевна разрыдалась, прикладывая руку ко рту, словно пытаясь спрятать плач за ней. — Как же он, ваш брат, Софи! Как он мог…! Ах, как он мог! Он стал совсем иным! Он не жалеет меня!

По знаку к мадам Олениной шагнула личная горничная, стоявшая тут же в уголке комнаты в ожидании приказаний барыни. Алевтина Афанасьевна оперлась на подставленный локоть девушки и удалилась к себе, не завершив завтрака. Но уже не стонала в платок тихонько, демонстрируя, как болит ее сердце и душа. На сына, к ее удивлению, это более не действовало. И это не могло не злить ее еще больше."

"— Он стал таким же, как ваш отец, Софи, — выговаривала Алевтина Афанасьевна позднее дочери, изливая на ту свое недовольство поведением сына. — Черствый и жесткий. Злой. И если ваш отец мог быть таким, я допускаю то вполне, то Andre должен помнить, кто перед ним. Мать! Мать перед ним! Грешник ваш брат. И глупец, прости Господи… Ah, face-`a-main!

[587]Ну же! Ну, что с тобой, дорогуша? — ущипнула с досады горничную за руку, когда та замешкалась подать лорнет. — Ты спишь у меня тут? А ну!

И быстро приблизила лицо к стеклу окна, когда в парке мелькнуло цветное пятно среди деревьев, пытаясь через лорнет разглядеть, не барышня ли из флигеля на прогулку вышла. Или это кто из дворни прошел по одной из дорожек парка? Ох, уж эти годы! Совсем не те глаза что ранее. Не разглядеть даже с помощью стекла, кто именно привлек ее взгляд.