Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Не только калеченное колено будет напоминать о себе при взгляде на это дитя, но и услужливая память, и то самое место между лопаток, куда Анна так метко бросила когда-то кольцо, будет гореть огнем. И так будет всегда. Он не сможет забыть, а если не сможет забыть, то и простить никогда не сможет. Как не простил до сих пор Надин тот самый проклятый кушак…

Мальчик ведь может жить отдельно, тут во флигеле, даже в одном имении с ним — Андрей перетерпит время до отправки того в учебное заведение, но под одной крышей… Это немыслимо! Забота и попечительство — это все, что он может предложить этому ребенку. Неужто будущее без огласки, без горестей и нужды, будущее, полное его любви, не станет достойной заменой этому ребенку, рожденному вне брака?

Анна вдруг двинулась с места и прошла мимо него, даже не повернув головы, и Андрей сперва не понял, что это означает — окончание визита или временная передышка от столь тягостного им обоим зрительного контакта? А после тут же понял и едва не задохнулся от боли, сжавшей ледяной рукой сердце, когда Анна протянула ему на ладони серебряный ободок с гранатами, тускло блеснувшими при свете дня.

— Вы писали мне, как выдастся оказия, вернуть вам кольцо. Я возвращаю его, — голос ее был хриплым, чуть дрожал, и ему вдруг впервые увиделось то, чего он так слепо не понял ранее. Анне было больно. И боль эту причинял ей именно он, Андрей. О mon Dieu, верно ли, что хранит в памяти каждое мгновение, как он…?

— Pourquoi faire?

[552]— намеренно так спросил, возвращая их обоих в один из прежних летних дней. Анна вздрогнула, он ясно видел это, а после потупила взгляд, поспешила отвернуться от него к окну.

— Я вдруг поняла, что судьбу не переменить. Никак нельзя, как ни пытайся, — проговорила Анна, снова удаляясь от него, закрываясь. — Как-то мы — я, Полин, Катиш — гадали в Рождество. В то самое Рождество. И мне были даны многие ответы. В том числе — кто станет подле меня на жизненном пути. Я не поняла тогда, что судьбы не переменить, думала, все может быть иначе, что человек волен сам править свой путь. А ныне ясно вижу — никак нельзя ему, коли кто-то свыше против. Есть нечто, что никак не простить, Андрей Павлович. Даже тому, кого любишь, не простишь. Так и я — не прощу вам… не смогу. Ни того, что было в вашей жизни, ни того, что могло бы быть… И я никогда не прощу вам, никогда! Меж нами ничего возможного нет и быть не может, кроме препон, что ставит судьба всякий раз. Мне очень жаль, но я никогда не смогу стать вашей…

— Анна, — позвал Андрей ее, но она подняла руку, призывая его молчать, изо всех сил борясь с истерикой, рвущейся из груди.

— Тотчас я прошу вас помолчать! Вы скажете мне, что мы должны… можем… ради будущего, которое возможно.