Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Вера Александровна под руку с князем поспешила в столовую к гостям, перед которыми была вынуждена извиниться за отсутствие хозяйки дома.

— Вы сами понимаете ее состояние, потому, смею надеяться, извините ее, — говорила она. — Такое несчастье не под силу перенесть легко… Ах! Quel malheur, quel malheur!

Она же провожала после обеда гостей, принимая слова соболезнования, поражаясь тому, как поредели ряды в дворянском круге уезда. Тут были только те, кто оставался в этих землях под неприятелем, и те, кто успел вернуться из-под Москвы, куда бежали от француза. Как и в Москве, с грустью подумала Вера Александровна, вздыхая.

Затем она распорядилась Ивану Фомичу насчет размещения Чаговского-Вольного и его слуг, поднялась к Михаилу Львовичу. Но комердин впустил ее только в передние комнаты покоев, попросил ее зайти попозже — барин спал. Оттого Вера Александровна поспешила в покои Анны, где та спала, выпив успокоительных капель.

— Как она, pauvrette

[492]? — спросила, войдя в спальню Анны, у мадам Элизы, сидевшей в кресле у окна. Склонилась над спавшей Анной, отвела упавший на лицо локон, выбившийся из прически. — Бедняжка! Столько несчастий за минувшие полгода! Да и с нашей стороны вести не особо хорошие. Муж моей Натали, упокой Господи его душу, преставился в конце сентября. От гнилой горячки

[493]сгорел в лазарете… Дите свое так и не увидел, не довелось. Не будет знать сын отца, так уж сошлось… Год-то какой страшный, мадам! Уж на что и високосный! Сколько семей потеряло родных и близких! Сколько семей разорено! Мы в Москву прибыли, а в городе одни руины вместо былых улиц. Наш-то дом, что достался Натали от родственника по мужу, на Поварской, целехонек, слава Богу. Даже дворня на месте. А сколько ведь погорело? Долгорукова дворец на Никитской, говорят, полностью выгорел. Собрание погорело. И театр на площади Арбатской… Пуста Москва ныне. Только обгорелые стены остались да церкви кое-где. Но многим повезло, как Натали, не скрою. Те дома, где стоял неприятель постоем, целы — только пограблены сильно да разбиты. Нескоро возродится былая первопрестольная из того пожарища, нескоро…

Вера Александровна оглянулась на постель, проверяя, спит ли по-прежнему Анна, а потом продолжила уже тише, чем прежде, спеша поделиться тем, что знала:

— Мы ведь в землях близ Коломны имение получили по воле во владение. А оно недалече от имения Олениных, Агапилово. Заезжали с визитом к тем, как к будущим родственникам, перед тем, как отбыть в Москву, проведать дом. Говорили в свете про мадам Оленину — tyran familial

[494], то сущая правда, скажу я вам! А Софи Павловна уж в летах да лицом некрасива, это тоже верно.