Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

 — Прошлое выгорает…

Всю последующую неделю Анна провела из-за своей болезни в стенах своих покоев под причитания тихие Пантелеевны и хлопоты мадам Элизы. Она с детства была слаба горлом, вот и ныне на место горячки, свалившей ее на дороге к Милорадово, пришла эта хворь. Пропал голос, стало больно глотать и даже говорить. Вот и погрузила себя Анна в полное молчание, изредка общаясь с мадам и Полин записками. Отца не навещала, боясь передать ему свою простуду, а Петра… Петра не принимала, а если приходил сам в покои навестить, без позволения заходил, не поворачивала к нему головы, продолжая свое занятие — либо читала, либо вышивала. Так и ныне — долго сидели в полном молчании, пока свеча, что зажгли и поставили для лучшего освещения работы барышне на подоконник, не прогорела наполовину.

— Какова сумма долга твоего князю? — вдруг холодно спросила Анна. В тишине комнаты ее голос, чуть хриплый после болезни, прозвучал так неожиданно, что Петр вздрогнул. А потом едва сдержала вскрик, услышав ответ.

— Восемьдесят семь тысяч по векселям и заемным письмам, — Петр так тихо говорил, что пришлось напрягать слух, чтобы разобрать его речь. — Первоначальный долг был меньше. Он скупил все мои обязательства у других заемщиков.

— О mon Dieu! О mon Dieu! — Анна вцепилась в рамку пялец в волнении. — Это же огромная сумма! Как это случилось? Как это могло случиться?"

"— Карты. Два года игры. Сперва я пытался отыграться у него, но безуспешно. Недаром же он — enfant g^at'e de la Fortune

[474]! Я только все больше и больше в долги влезал… Векселей раздал на тысячи! А потом и с остальными… Каждый бал московский, где только ставили ломберные столы. Нет, ты не думай, я не только проигрывал. Бывало, и выигрывал, чтобы снова после ставить, следующим же вечером. Думал, раз удача улыбнулась мне, то надолго! Но нет, коварная плутовка только мимолетно улыбалась мне. Последний раз в Вильне этой весной, когда я сумел выиграть около пяти тысяч. Благо, что выслал их тотчас же с нарочным к князю.

— Отец знал? — Анна до сих пор с трудом верила в то, что слышала, глядя на брата, белого лицом, с трясущимися руками, в которых тот вертел сейчас перо для письма. Странно, он был так жалок ныне, но в ее сердце не было жалости к нему. Словно оно настолько промерзло тем вечером, что никаких чувств более не могло испытывать.

— Отец? — переспросил Петр. — Думаю, догадывался. Зато о моих долгах определенно знал Оленин. Он был в клубе этой зимой, когда я в очередной раз пытался отыграть свои векселя у князя. Я полагал, что он и рассказал тебе про мои долги. Всякий в клубе знал о них.

— Андрей не таков, я уже говорила тебе о том, — произнесла Анна, и Петр скривился раздраженно.