Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Оттого и бросался на следующий день в битве в Малоярославце, в которой все же позволили кирасирам принять участие под конец дня, выведя тех из резервов, в самую гущу боя, отключая сознание от происходящего, рубя и коля направо и налево, с трудом удерживая коня на скользкой от крови земле.

Ведь каждый миг этого сражения, этих бесконечных атак на уже руины домов и слабое подобие улочек, а не город, каким тот был еще на рассвете, на этот огненный ад, приближал его к тому заветному для Андрея моменту. Моменту, когда он ступит на гравий той тенистой липовой аллеи, ведущей к усадебному дому, когда откроет перед ним входную дверь пожилой швейцар, и сбежит по мраморным ступеням вниз Анна, едва касаясь перил.

А еще он понимал, что уступи русская армия Наполеону дорогу на Калужский тракт, то под неприятелем окажутся и юго-западные земли от Москвы, а значит, и его мать, сестра, маленькая Тата. И другие, что сражались бок о бок в тот день, понимали всю важность того, чтобы не пропустить французов из разрушенного Малоярославца, не дать ринуться в земли за спинами русской армии. Потому и сражались все отчаянно, забыв об усталости и ранах, об обжигающем лица и накаляющем оружие и амуницию пламени, в который превратился город, полыхающий пожарами."

"«… восемь раз град переходил из рук в руки, ma chere», писал Андрей позднее письмо сестре в Агапилово, разложив лист бумаги на днище перевернутой телеги, пока Прошка промывал его рану на щеке, с трудом управляясь с пером слегка обожженными в тот день пальцами. «Потери неисчислимы. Раненых много. Но и французская армия, должно быть, поредела ныне настолько, что у Буонапарте не останется иного пути, как повернуть от Калуги. А после и вовсе уйти из империи нашей. Со дня на день сызнова будет сражение, это ясно, как день…»

Но сражение, что ждали многие и во французской, и в русской армии, не состоялось. Кутузов приказал отступать к Детчину, слушая ропот и возражения не только в рядах солдат и офицеров, но даже в собственном штабе, генералы которого требовали дать еще одну битву и захватить-таки в плен Наполеона. И только спустя пару дней, когда гонец от Милорадовича привез вести об уходе Великой армии из Малоярославца к Боровску, двинулись по пути отступающего Бонапарта.

Это было началом освобождения родной земли от неприятеля. Каждый, кто слышал известие о том, что Наполеон ступил на дорогу к Смоленским землям, едва сдерживал чувства, не скрывал душевного подъема и радости.