Мой ангел злой, моя любовь…(СИ)

Не встретиться бы с твоими цепными!

— Доброго утречка, барышня. Нынче же и сделаю. Нынче же и посажу.

Анна наблюдала из окна, как Платон свистом призывает собак, а потом аккуратно цепляет тех на цепь, что была намотана на его руку, как уходит с теми к псарне, у которой заведет тех в загоны. Потом повернулась к Андрею, что, уже полностью одевшись, наблюдал за ней из глубины комнаты, сидя на кровати.

— Я не уйду из этой комнаты, покамест мы не поговорим, — твердо сказал он, и Анна вздрогнула от решимости, которую распознала в его голосе.

— Я не желаю говорить с вами! — отрезала Анна, поднимая подбородок вверх, а потом едва сдержала вскрик, когда Андрей вдруг откинулся на постели, удобно устроился на подушках, запрокидывая руки за голову.

— Тогда я подожду, покамест у вас появится это желание, позволите? — проговорил он, и она стиснула пальцы от злости, расслышав насмешку в его голосе, а потом подбежала к кровати, бросилась на него, заколотила кулачками по его плечам и груди, пытаясь ударить в голову. Он ловко перевернулся, подмял ее под себя, перехватывая руки, лишая ее возможности двигаться.

— Я укушу, — предупредила Анна, когда заметила взгляд Андрея на ее губы, его улыбку, но он только прижался губами к ее рту, в два счета подавляя ее протест. Откуда у него такая власть над ней? И почему так слабеет ее воля, когда он так близко к ней, так быстро тает ее злость?

— Я вас ненавижу! — прошептала Анна, когда он на миг прервал поцелуй.

— Тогда я прокляну тот день, когда ты перестанешь меня ненавидеть, — усмехнулся Андрей в ответ, и она вдруг тихо рассмеялась, удивляясь тому, как бьется сердце, когда он рядом. А потом оба замерли, когда в дверь спальни тихонько постучали, и голос мадам Элизы проговорил приглушенно из будуара: «Annette! Mademoiselle Annette! Il est temps de s''eveiller»

[243]

Глава 12

Голос иерея разносился по периметру храма, уносился под расписные своды церкви, призывая прихожан вознести молитвы:

— … о веси сей, всяком граде, стране и верою в ней живущих, Господу помолимся!

В едином порыве склонялись головы. Мужские — непокрытые, самые разномастные, от светлого блонда до иссиня-черных. Женские — в шляпках разного вида или эшарпах, аккуратно повязанных вокруг причесанных головок. Только у самого притвора стояли прихожанки в платах, не в господских уборах. Вскидывались дружно руки, совершая крестное знамение, а после так же едино склоняли головы или кланялись. Разносился ответный хор голосов по церкви: «Господи Помилуй!»

— …О избавитиеся нам от всякие скорби, гнева и нужды, Господу помолимся! — возвещал голос отца Иоанна, и снова проносилась волна единых действий по церкви, снова раздавался ответ прихожан.