Моя незнакомая жизнь

Старик потыкал в них пальцем, и где-то в глубине холма раздался гул.

– Отойди! – Седой оттолкнул напарника.

Склон холма поехал вверх, посыпались торф и трухлявые ветки. Стала видна широкая бетонная дорога, идущая в холм под углом, а посередине ее рельсы.

– Видал? Ни пылинки тебе, ни ржавчины, все работает.

– Да, сила!

Старик шагнул в глубину. Свод высокий, такой, что и грузовик, пожалуй, проедет. Мы с Игорьком, почти забыв об осторожности, придвигаемся к краю зарослей.

– Сейчас открою ворота. Генка, отойди в сторону и не вздумай визжать.

– Василич, обижаешь!

– Пасть закрой. Я тебя предупредил.

Весь проход занимают ворота. Старик снова нажимает на кнопки, слышно шипение, словно в автобусе открываются двери, и створки скользят в стороны.

Внутри бункера зажигается свет, и мы слышим испуганный вскрик молодого:

– Что? Что это?

Паника в его голосе настоящая, и мне тоже становится страшно. Что парень там увидел?

– Я тебя предупреждал. Не прекратишь визжать, присоединишься к ним.

– Но это…

– Пленные, которые строили бункер. Вывезти их, чтобы перебить в другом месте, времени не оставалось, болото тогда находилось далековато отсюда, а мусорить рядом не хотелось. Объект должен был оставаться полностью секретным, поэтому их пустили в расход прямо здесь. Большинство тел сбросили в шахту, тех же, кто грузил платформы, бросили тут. Ишь, выглядят почти как новенькие! Хорошая вентиляция.

– Но здесь не только…

– А ты как думал? Пленных не хватило, подвезли несколько машин с заключенными из городской тюрьмы. У немцев ничего даром не пропадало, рачительная нация. Отойди, ты мне свет загораживаешь, не вижу кнопок. Да не дрожи, все давно мертвые. Живых бояться надо, а эти тебе уже ничего не сделают.

Меня начинает бить дрожь. Я догадываюсь,

чтотам – куча тел расстрелянных, которые за столько лет не истлели.

– Игорь, бежим отсюда!

– Не получится. Идти долго, они услышат плеск.

Да, мы брели по болоту минут сорок, нащупывая путь. И шли громко, медленно, рассчитывать, что обратная дорога будет легче и займет меньше времени, нечего. А к тому же мне любопытно, что еще есть в страшном бункере. Только я туда ни за какие коврижки не полезу, пока эти двое на острове. Потому что молодой парень еще ничего, а вот старик… В нем чувствуется хищник, страшный и безжалостный, заметь он нас здесь – убьет не раздумывая.

– И что делать?

– Сиди тихо. Они уйдут, и тогда мы…"

"Страшный крик разорвал тишину, прокатился эхом под бетонными сводами – и стих. Затем грохнул выстрел, что-то упало с металлическим лязгом, потом раздался глухой стук, как будто человеческое тело рухнуло на пол. Мы замерли, вцепившись друг в друга. Но больше ничего не происходит, тишина, как потревоженная ряска, сомкнулась над островом.

– Идем.