Моя незнакомая жизнь

Да и не топкое здесь место, не утонет. Слушай, в том зале, где стол со шкафом, есть шахта. Притащим его к вагонетке, загрузим, толкнем и сбросим вниз вместе с ней.

– Но там тоже…

– А что делать? Не оставлять же его здесь?

– Ладно. Нечего ему тут валяться рядом с майором. Ты что делаешь?

– Раздеваюсь. И ты снимай платье. Крови много, не отстираем.

– Ты что?!

– Я не буду смотреть. Но если явимся домой в окровавленной одежде…

Я живо снимаю платье, остаюсь в трусиках и лифчике. Конечно, Игорь прав, в окровавленной одежде домой нельзя, бабушка увидит, и жди беды.

– Тащи вагонетку.

– Там есть грузовая тележка.

– Еще лучше. Поднимаем его!

Мы грузим труп Матвеева на тележку и толкаем ее в сторону освещенного соседнего помещения. А вот и шахта.

– Интересно, зачем ее вырыли?

– Наверное, собирались сделать еще один лифт. Капитально обустраивались.

Игорь перекатывает труп на край тележки, я изо всех сил толкаю, – и тьма поглощает его.

– Ну вроде бы все. – Игорь брезгливо кривится, глядя на окровавленные руки. – Теперь надо отмыться. Да и одеться, холодно здесь.

– Так что, идем?

– Еще нет. Надо что-то делать с майором.

– И что же?

– Выроем яму и похороним.

– Но…

– Ань, мы же сюда вернемся. Представь, что тут будет – тело начнет разлагаться… Или тоже бросим в шахту?

Эта мысль показалась мне такой дикой и варварской, что даже в висках зашумело.

– То-то. Так что не спорь, а помоги мне. Это надо, понимаешь?

– Да.

– Тогда за дело. Но сначала осмотримся здесь. Ничего себе, уже третий час! Время-то как быстро прошло… Давай флягу, полей мне на руки.

Он моет руки, густо намыливая их, потом достает из шкафа полотенце и вытирается. Воды мало, а потому я просто мочу другое полотенце и оттираю кровь, на мне ее меньше.

– Ань, на ноге еще пятно.

– Фигня, болото отмоет. Лишь бы платье не измазать.

Мы бросаем полотенца в шахту и возвращаемся в первый зал. Игорь поднимает брезент и осматривает ящики, сложенные на вагонетках. Те одинаковые на вид, но весят по-разному. Открыть не получается – нет никакого инструмента, и он трясет каждый, чтобы понять, что внутри. В одном ящике что-то гремит, Игорь запихивает его в рюкзак, набитый под завязку. В эсэсовском кителе и фуражке мой друг выглядит… очень симпатично.

– Ладно, придем сюда завтра. Смотри, дверцы в стене, щиток какой-то… Не трогай!

Но поздно. И дернул же меня черт нажать на одну из кнопок! Лампочки замигали, и зазвучал металлический голос, говорящий что-то по-немецки. Потом начался отсчет секунд…

– Ань, бежим!

Мы хватаем рюкзаки, и я в последнем порыве тащу из кучи еще один ящик. Хорошо хоть не тяжелый попался.

– Скорее, малыш, скорее! Сейчас нас здесь закроет!

Перспектива остаться в темноте бункера наедине с трупами меня пугает так, что я лечу к выходу, не чуя ног.