Моя (чужая) жена

Спустя двадцать минут их все еще нет, и я начинаю нервничать. Внутри огромным комом разрастается тревога.

Игорь всегда предупреждает меня, если задерживается. То есть предупреждал.

Мозг, разумеется, сразу начинает подкидывать плохие варианты. Вдруг что-то случилось?"

"Я начинаю нарезать круги по квартире, еще через полчаса снова пытаюсь дозвониться до мужа, но теперь телефон и вовсе выключен.

Внутренности связывает в тугой узел, дыхание сбивается.

В голову, словно шальная пуля, вонзается страшная догадка, и я застываю на месте. Господи, Катя, какая ты дура! Что, если Игорь решил украсть Сашу? Что, если пел соловьем только для того, чтобы я разрешила ему забрать дочку на день? Может, он давно это все задумал?

Нет, нет! Я отчаянно мотаю головой, не желая верить в такое.

Бухаюсь на диван и закрываю лицо ладонями. Сердце с силой бьется о грудную клетку, и я издаю мучительный стон.

Время близится к восьми, а их все нет.

Может, я зря себя накручиваю? Но как по-другому? Ладно бы опоздали на полчаса, ну, час. Но не два ведь! Да еще и телефон отключен…

Лихорадочно соображаю, что делать. Позвонить родителям или свекрови? Плохая идея. Вряд ли они что-то знают, а если и знают, наверняка не скажут, ведь все вместе записались в группу поддержки Игоря. Вместо помощи станут дружно убеждать меня вернуться к мужу, чтобы не волноваться за дочь.

Хватаю телефон, чтобы позвонить в полицию, но в итоге лишь морщась смотрю на темный экран. Что я скажу? Меня стопроцентно запишут в истеричные мамаши и поднимут на смех с заявлением «Муж украл своего ребенка». Мы женаты, и у него ровно такие же права на дочку, как у меня.

Между тем Игоря с Сашей все нет. Я в отчаянии швыряю сотовый на диван, чувствуя, как начинает дрожать подбородок. Страх невидимой рукой сжимает мое горло, сдавливает все сильнее. Я мотаю головой из стороны в сторону, шумно всхлипывая. Игорь не мог так со мной поступить! Или… мог?

Вдыхаю воздух полной грудью и вдруг ощущаю едкий запах гари. Твою ж налево, ужин!

Несусь к духовке, беру прихватки и достаю курицу. Печальное зрелище: верхний слой мяса сгорел, шкурка на курице аж скукожилась, превратившись в черное нечто. Как и мое бешено стучащее сердце. Оно такое же обугленное, плавится изнутри так, что кажется, будто и кровь закипает.

Еще через минуту отчаяние окончательно накрывает меня мощной волной, и из глаз бурным потоком вырываются слезы.

Сашенька, доченька моя, где ты?

Катя

Неужели Игорь и правда решил украсть ее у меня?

Как он мог так со мной поступить? Мы ведь договаривались! Я просила его не вмешивать дочь, и он согласился. Пообещал!

Дура, какая я дура! Как можно было быть такой беспечной, доверчивой?

Корю себя на все лады, размазывая по щекам слезы горечи, обиды и злости.