Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

Мне не больно почти, но трясучка такая, что одному из медиков приходилось меня держать, чтобы не подпрыгивал. От чего такая реакция? Вначале грешил на страх, но позже понял, что я не боюсь. Бояться нужно до, а уж когда лежишь под скальпелем, бояться поздно. Вот и тут, не понимаю ничего, но трясет, как двигатель, у которого не работает пара цилиндров.

Наконец я увидел кого-то. Вначале тень, заслонившая ночное небо, а затем и очертания лица. Женского лица. Уж это-то я разглядел. Вижу губы, которые то расходятся, то сжимаются…

«Черт возьми, да ведь она мне что-то говорит!»

Я не слышал ее. Я не слышал ничего вообще. Боже, что со слухом, почему я не слышу? В один момент понимаю, что сам говорю, но как и прежде, не слышу и себя. Закрываю глаза, нет сил смотреть далее, тем более что я вижу слезы в глазах той, что стоит надо мной. Едва закрыв глаза, боль вспыхивает с новой силой, и я вновь куда-то лечу.

«А сейчас вроде день?» – я вновь открыл глаза. Вокруг было светло, жарило солнце, но вокруг находились деревья, правда, жидкие какие-то… Пробую осмотреться получше, но вновь приходит боль. На удивление, трясет сегодня меньше, я вполне справляюсь с этим. Теперь я отчетливо понимаю, где у меня болит. Это не все тело, как казалось ранее. Болит спина и грудь, болят ноги. Последним, кстати, ощутимо холоднее, чем всему остальному телу. Пробую приподнять голову, но без сил валюсь назад, поднявшись едва ли на пару сантиметров. Руки. Вновь чьи-то руки аккуратно придерживают меня за плечи и ненавязчивым нажатием дают понять, что не нужно рыпаться.

– Ты меня слышишь, Андрей? – О-о-о! Как же я рад, что слышу, думал уже все, оглох на фиг. Не пытаясь ответить, закрываю и вновь открываю глаза. Получаю в ответ легкое поглаживание по лбу. Становится приятно. В ладони у того, кто меня трогает, явно тряпица, смоченная водой. Хорошо."

"– Очень больно? – вновь вопрос. Проделываю тот же жест глазами. Если честно, то просто боюсь открыть рот. Вдруг снова себя не услышу.

– Ты три дня без сознания. Доктор говорил, что если придешь в себя, то поправишься. Больно тебе, родненький, да? Но теперь все будет хорошо, ты поправишься.

Причитания хоть и не очень нравились, были непривычными для меня, но грели душу. От чего такая забота, такая тоска в голосе девушки, словно это благодарность. Что же произошло-то? Как мне хочется узнать, что со мной было после броска гранаты…

– Тебя из реки вытащили. Много вас погибло, но фашистов вы столько перебили, что они убежали. Да-да, убегали и кричали. Ты меня не знаешь, я санинструктор, Валя. Отряд отходил, а я видела, как ты упал. Попросила ребят тебя достать, ругались они, говорили, что ты покойник давно. Но я просила. Ведь это ты смог этот поганый танк взорвать.