Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

Так как стреляющих было пока много, нам в принципе удалось отбить первую атаку противника. Командир у нас был явно человеком не глупым и в контратаку нас поднимать не стал, и правильно. Отступив, немцы ударили по нам со всей их фашистской ненавистью. Минометы долбили, наверное, час, не переставая, перекапывали сухую землю на наших позициях. Я сидел в своей ячейке и… да дрожал я, непонятно, что ли? Постоянно сыплющийся песок и комки земли попадали за шиворот, набивались в глаза, в уши, в рот и нос. Только успевай протирать, сморкаться и плевать. Один из близких разрывов немного обвалил мой окопчик, и пришлось вначале спешно продираться, пока не засыпало с головой, а потом каской отчерпывать насыпавшуюся в ячейку землю. За этим занятием не заметил, как кончился минометный обстрел. Когда где-то рядом стеганул «максим», меня аж подбросило; от мысли, что немцы могут быть совсем рядом, становилось не по себе. Высунув голову, почти сразу нырнул обратно. Метрах в двадцати лежали фрицы и стреляли в нашу сторону. «Максим», а это был именно наш пулемет, стрелял откуда из-за моей спины, видимо, в ячейках нас совсем мало осталось. Вытащив гранату, дернул колечко и, не выжидая, бросил почти не высовываясь из окопчика. Впереди рвануло, и я, кажется, даже расслышал немецкую речь. Возможно, кого-то из фрицев даже зацепило. Снова встаю в полный рост и быстро осматриваюсь. Нет, не один я такой, вокруг меня ведут огонь и другие ребята. Приникнув к прицелу, старательно выцеливаю ближайшего фрица. Не успеваю сообразить, как тот утыкается носом в землю, кто-то из наших меня опередил. Пытаюсь поймать следующего, но тут на мост въехал бэтээр, и пулеметчик в нем, аки твой снайпер, так густо полил наши позиции, что опять пришлось прятаться.

«Я так, блин, и не заставлю себя воевать, надо перестать жевать сопли!» – ведь уж не в первый раз, но почему же так страшно-то?

Мысленно обматерив себя последними ругательствами, я вновь высунул голову из ямки. Пулеметчик на немецком бэтээре практически добрался до своих, лежавших повсюду солдат. В какой-то момент понимаю, что прекрасно вижу стрелка, ожесточенное лицо которого было красным от натуги или от гнева…

Поймать в прицел часть его головы оказалось нетрудно, а вот выстрелить… Да что же это такое-то? Наконец, винтовка больно лягает меня затыльником в плечо, но я уже привыкаю к этому пинку. Не напрягая руки, жду, когда винтовка вновь ляжет на свое место. Не знаю, попал ли я в пулеметчика, так как, скорее всего, в момент выстрела я глаза закрывал. Хоть и укрывал винтовку собой, чтобы земли не насыпалось, но все равно боюсь, вдруг чего, поэтому и прикрываю глаза. «Мосинка» не подвела, а то чистить ее просто не было времени, от слова – совсем.