Моя война: Выжить вопреки. Испытания. Чужой

Что они тут делают, на ночевку встали, что ли? Черт, одни вопросы. Хорошо было в батальоне, думать не нужно, что сказали, то и делай. Пушечное мясо, вот мы кто, от всей души хлебнул этого счастья. Обойти поле, пока ночь, вот что надо сделать, да только где гарантия, что и дальше фрицев нет… Решил чуть вернуться под деревья и там по окраине пройти. Слева под большой елью что-то белело. Подойдя ближе, разглядел убитого бойца, почему-то в одной нательной рубахе. Рядом лежала винтовка, наша «мосинка». Поднырнув под нижние лапы елки, я уселся рядом. Странно, но уже привык, что ли, позывов для рвоты не было совсем. Осмотрел труп, парень явно спрятался здесь, но умер от кровопотери. Вон у него весь живот в кровище, засохшей уже. Взял в руки винтовку и дернул затвор, пусто. Осмотр карманов, подсумков не было, тоже ничего не принес. Ладно, возьму хотя бы ствол, патроны могут найтись позже. Документов у бойца тоже не было, как и гимнастерки, где он ее обронил? Ответов нет.

Так, пробираясь в тени деревьев, я и обходил вражеский лагерь. Часовые были всего метрах в двухстах, но не замечали меня, да я и не шумел. Топал себе, пригибаясь к земле, и топал. Впереди темнела не то новая роща, не то вообще лес, там видно будет, когда дойду. Если дойду.

Заночевать я решил в лесу, что приметил ранее. Хоть ночь уже на исходе, конец июня, светает рано, но все же было еще темновато. Да уж, вот это был лес так лес, а не какая-то роща. Подлесок густой, но комаров мало, жарко, даже ночью. Зайдя поглубже, нашел местечко в овраге, там и остановился. Идти дальше и сил не было, и желания. Хрен его знает, идешь тут, идешь, а выйдешь опять на немчуру. Как уснул, даже не заметил. Очнулся от того, что кто-то вырвал у меня из рук винтовку. Тут же вскочил, но полетел обратно от удара в грудь.

– Хватит с него, Петро, не видишь, что ли, и так обосравшись сидит здесь, один и без патронов! – говоривший был в нашей военной форме, но без знаков различия и головного убора. Второй, который меня и ударил, выглядел так же. Оба небритые, грязные и злые.

– Вы чего, мужики? Я ж свой! – ляпнул я.

– Кому свой?

Я открыл рот, но не стал ничего говорить."

"– Да валить его, да и баста! – вновь рыкнул тот, что был с моей винтовкой. Он даже отложил ее в сторону и достал штык-нож, блин, вот это свинокол!

– Давай по-быстрому, Петро, да пошли дальше, немцы рядом, недолго осталось топать.

– Вы к фрицам, что ли? – спросил почему-то я, хотя и так понятно, предатели.

– Почему к фрицам? – не понял говоривший.

– Не бери в голову. Идите, чего я вам сделал?

– Ты нас видел, вот и все! – беззлобно закончил разговор предатель и пошел в сторону.

Этот Петро с ножичком стоял рядом и начал наклоняться ко мне, отводя руку с тесаком в сторону, чтобы ударить меня.