Моя вина

– Хорошо, но тогда мы поедем вместе с полицейскими, – наконец сдался он.

Десять минут спустя мы уже пересекли весь город, за нами следовали еще три полицейские машины. Было слышно, как они по рации сообщают друг другу о происходящем, и это просто убивало меня."

"Дорога не заняла много времени, и патрульная машина подъехала прямо к тому входу, откуда, как предполагалось, выйдет отец Ноа, если решит сбежать. Остальные полицейские заняли позицию у центрального входа. Шум внутри здания доносился и до нас, но когда я услышал выстрелы, то пулей выскочил из машины.

Полицейский, стоящий рядом с машиной, крепко схватил меня за руку.

– Стой здесь, – твердо сказал он.

Я сделал то, что он приказал, не отводя глаз от дверей, откуда должна была появится Ноа, целая и невредимая… или раненая.

Долго нам ждать не пришлось. Через десять минут дверь, наконец, открылась, и появились Ноа и ее отец, удивленные открывшейся им картиной.

У Ноа на лице была кровь… Она была ранена.

Я почувствовал, как меня схватили сзади, когда я безотчетно попытался броситься ей навстречу.

– НОА! – закричал я со всей силы.

Ее глаза, испуганные и заплаканные, встретились с моими. Отец держал ее одной рукой, в другой его руке был пистолет, который он направил ей прямо в голову.

– Брось пистолет! – прокричал полицейский в мегафон.

Я в отчаянии схватился за голову. Этот сукин сын сказал ей что-то, и ужас, который отразился в глазах Ноа, разбудил во мне инстинкт убийцы, ощущение которого я никогда в жизни до этого момента не испытывал.

Я был готов убить его, я мог убить его своими руками.

– Брось пистолет, и руки за голову! – снова крикнул полицейский.

Все, что произошло потом, случилось очень быстро, хотя мне казалось, что я видел все происходящее, как будто в замедленной съемке.

Отец Ноа поднял пистолет, передернул затвор и плотно приставил его к виску Ноа, которая что было силы зажмурилась. В этот момент раздался выстрел.

Отец Ноа повернул голову к нам. Он смотрел на Раффаэллу, я это понял, потому что она начала отчаянно плакать. Кровь постепенно окрашивала его рубашку в алый цвет, пока он, тяжело раненый, не упал на землю. Ноа с удивлением посмотрела на его тело, потом перевела ошеломленный взгляд на меня и бросилась к нам.

Я вырвался из рук полицейского и бросился ей навстречу.

Только когда я почувствовал ее в своих объятиях, я смог спокойно выдохнуть.

– Господи! – воскликнул я, отрывая ее от земли и прижимая к себе.

Она зарыдала еще сильнее.

Я поставил ее на землю. Боже мой, у нее была разбита губа, они били ее!

Меня начало трясти. Я обещал ей, что никогда не позволю ничему плохому случиться с ней, и снова подвел ее.

– Ноа… – сказал я, стараясь контролировать свой голос.