Моя вина

– Около полутора месяцев назад я проиграл свою машину, черную Ferrari, которую купил за два года до этого, – признался я.

Отец нахмурился.

– Ты хочешь, чтобы я сейчас занимался твоими делишками, Николас? – раздраженно спросил он.

– Машина у Ронни, – продолжил я, глядя на Стива. – У Ferrari есть отслеживающий чип, который установила страховая компания, когда я ее купил. Если мы узнаем, где машина…

На несколько секунд повисла тишина.

– Мы узнаем и где Ноа, – закончил Стив.

47. Ноа

Все мое тело болело, потому что я лежала в очень неудобной позе с того самого момента, как меня привезли сюда неизвестно сколько часов назад. Я иногда засыпала, но нервы не позволяли мне уснуть больше, чем на несколько минут. Я не знала, что меня ждет. Мне необходимо было выбраться отсюда. За окном слышалась непрекращающаяся диско-музыка, которая звучала фоном ко всему происходящему, и очень достала меня, и, само собой разумеется, меня достала эта крошечная комната, в которую снаружи еле-еле пробивался свет.

Когда утренний свет проник в комнату из углового светового люка, я поняла, что мне придется смириться с тем, что никто не найдет меня. Я снова заплакала, мне было очень страшно."

"Ночью еще раз приходил Ронни. Он сел на кровать у моих ног, понаблюдал за мной, но не прикоснулся ко мне. Но сделал кое-что гораздо хуже. Он начал мучить меня, выключая красный свет, который горел в углу комнаты. Он оставлял меня в темноте на несколько минут, и в эти минуты я испытала больший страх, чем когда-либо в жизни, зная, что он там, у моих ног, в темноте, и что он может сделать со мной все что угодно. Это было еще хуже, чем тогда с отцом, потому что на этот раз я не могла защитить себя, я не могла убежать, я была прикована цепью к стене, и со мной могли делать все, что им заблагорассудится. Его смех, когда он слышал мои рыдания и мои мольбы, чтобы он включил свет, все еще отзывался эхом в моей голове.

Когда он ушел, я попыталась успокоиться, но не помню, сколько времени это заняло.

Музыка снаружи перестала громыхать, и какое-то время я не слышала ничего, кроме собственного частого дыхания. Внезапно раздался шум наверху, как будто множество людей пробежали над моей головой. Снаружи перекрикивались и послышались выстрелы. Я вся напряглась, мое сердце сжалось в кулак, и тут в дверях появился отец. Его лицо было страшным и мокрым от пота.

Он подошел ко мне и одним быстрым движением освободил меня от цепей. Когда я увидела, что было у него в руках, то попятилась назад. Он ткнул мне дулом пистолета под ребро, и я окаменела.

– Не вздумай даже пальцем пошевелить, – предупредил он, с силой прижимая ко мне ствол пистолета и делая мне больно.

– Пожалуйста… – умоляла я его между рыданиями, когда поняла, что этот человек способен на все.