Моя в наказание (СИ)

Но я лично не боюсь. На нее смотрю. Размышления затягиваются.

Поднимает взгляд. Спокойно просит:

— Повтори…

Я психую. Что-то не то… Что-то, блять, не то…

Дергаю плечами, руками развожу.

— Что помешало с первого раза услышать?

— Повтори. Пожалуйста…

Айка просит еще раз. Осознаю, что треск не снаружи, а внутри.

Не могу.

Отвожу взгляд. Сжимаю челюсти. Она закрывает глаза и тянется за водой. Это я сначала так думаю, потом понимаю — не пить.

Берет стакан. Взвешивает. Размахивается.

Я ребром кисти отбиваю, она подается к столу. Дышит быстро-быстро. Смотрит — прямо-прямо. Плюет в меня:

— Я тебя ненавижу. Что ты со мной сделал? За что ты это со мной сделал…

— Я с тобой что сделал? А ты со мной что?

Улыбается. А мне вдруг страшно.

Впервые так, наверное.

Черти по углам. Забились.

В голове проносится: а вдруг ошибся? Я хватаю мысль за хвост. Она с размаху бьет в затылок.

По коже мороз. В руках дрожь. Не могу.

— Айка, ладно. Стоп. Отмотали.

Тянусь через стол. Поймать хочу. Она отталкивает. Замираем.

Между нами — болото непростительных грехов и ошибок. Я чувствую все ее эмоции, но не подлость.

— Отмотали? — Айка хмурится и переспрашивает. — Куда отмотали, Айдар?

Хочу встать, она тычет в меня пальцем и встает сама. Заходит за кресло. Стискивает его до побелевших костяшек. Пятна покрыли шею, плечи, грудь. Мне кажется, ее изнутри разрывает.

И меня тоже. Поздно пугаюсь. Поздно думать начинаю.

Смотрю в глаза. Вижу, как наполняются слезами.

Блять.

— Сядь, пожалуйста…

Прошу тоже поздно.

Она приподнимает кресло и громко бросает его назад. Дергаюсь.

Айка мотает головой, окидывает взглядом комнату. Тормозит на мне."

"— Куда отмотали, Айдар? Куда?! — Кричит. А мне кажется, что стекла вылетают. — Может быть туда, где мне двадцать было? Аллах. Мне двадцать было!!! Я испугалась! Я не знала, как правильно!!! Я хотела всем помочь. Всех спасти. Я думала, так будет лучше! Наум сказал, ты меня простишь… Отец сказал, я плохая шлюха, если… Если уговорить тебя не могу. Потом ты сказал, что моя задача не в том, чтобы лезть в серьезные дела. Вы все считали меня просто…

— Айка…

— Да замолчи ты! Ты всё сказал уже!

Молчу.

Она опускает голову. Сжимает губы, дышит часто. Рычит, снова на меня смотрит.

— Ты меня ненавидишь… — Произносит, наверное, впервые вслух. Это страшно звучит со стороны. Когда внутри — другое. — Что бы я ни делала — ненавидишь. А дочку мою хочешь. Но я тебе ее не дам, — мотает головой. Снова опускает. — Не дам тебе ее… Я все сделала, а ты… Ты не собирался меня прощать. — Хмурится, опять смотрит на меня. Радужки расплываются за влагой. Мне кажется, что вдвоем прозреваем. Но в разном. — Никогда не собирался…

— Что у тебя с Буткевичем? — на мой вопрос она реагирует замиранием. Потом запрокидывает голову. Смеется в потолок.