Моя твоя дочь

Представляю, какая огромная рваная рана была на этом месте когда-то, тонкий белый рубец начинается от живота, спускаясь к паху, потом перечеркивает мускулистое бедро.

Я молчу, разглядывая место травмы. Мне ясно, что нарушены мышцы, и наверняка поврежден седалищный нерв, и еще куча мелких травм. Отсюда и хромота. Но как сильно пострадал пах не могу рассмотреть, мешают боксеры.

- Там было все разворочено, - поясняет мужчина, будто читает мои мысли. – Я больше не мужик, Дашка.

Он смотрит с вызовом, а мне жаль Макса до слез. Я видела и не такие страшные шрамы, которые калечили человека. навсегда лишая его обычных земных радостей. Теперь понятно его нежелание впускать меня в свою жизнь. И суррогатное материнство тоже понятно. Максим просто не хотел оставаться один.

- Мне так жаль… - срывается с языка. Но замолкаю, знаю, как Нечаев не любит, когда его жалеют.

- Вот только этого не надо. Мне не нужна твоя жалость. Зато теперь ты понимаешь, что семьи снова у нас не получится. Иди спать, утром отвезу тебя домой, или на работу, куда там тебе нужно.

Смотрю, как повеселевший Макс закутывается в одеяло, скрывая свое увечье, встаю и иду к выходу. Будто мир рухнул. В очередной раз. Но теперь без моей помощи, Нечаев сам выбрал себе такую опасную профессию – спасать людей.

Глава 21

Макс

- Плохо выглядишь, - нечаянно делаю «комплимент» Дарье, которая сидит на моем месте в кухне и торопясь прихлебывает кофе из моей кружки. – Не спала совсем?

Мне не нравится, когда берут мою любимую кружку. Я стал единоличником, у меня стало много вещей, которые только мои. Вот и дочь только моя, я не хочу делиться ею, понимая, что веду себя, как эгоист. Когда жили с Дашкой у нас все было общее, она привыкла к этому, поэтому и взяла посудину, которая приглянулась ей больше, чем другие. Она хмурится и смотрит на запястье, где болтаются золотые часики, подаренные мной на три года нашего брака. Надо же, носит до сих пор.

- Не торопись, я отвезу…

- Не надо, я уже вызвала такси. А ты прекрасно выглядишь, хорошо выспался? – щурит глаз бывшая, взмахивая рукой, это значит, что она дуется на меня, но скрывает.

- Ну зачем ты? Я же сказал, что отвезу. Вот упрямая!

- Не упрямей тебя. Ты когда в последний раз был у врача?

- Позавчера.

- Я не про того врача, который без конца выписывает тебе обезболивающие. А про настоящего врача, который обследует и поможет по-настоящему. Я так думаю, что никогда, после операции. Ладно, мне пора, но потом поговорим серьезно. Завтра можешь подъехать с утра?

- Даш, не надо мне этих разговоров. Я не пойду к врачам, они мне не помогли тогда.

- Тогда не помогли, - она моет кружку и отдает ее мне, - а сейчас могут помочь. Твоя? Извини, я не знала.