Моя твоя дочь

Мне хочется ржать в голос, раньше после такой перепалки «я сам-я сама», когда жена задирала нос и яростно сверкала бирюзой своих глаз, мы начинали неистово целоваться и потом заваливались в постельку на несколько часов. Сейчас возникло желание шагнуть к ней, стиснуть худые плечи и зацеловать. Только вот потом продолжение не следует…

Откашливаюсь, хватаясь за кружку с горячим чаем. Дашка тоже, прерывисто вздыхает и поглядывает в мою сторону с опаской. Наливает и себе чай.

- Ну… хоть расскажи, как ты с дочкой один справлялся. Тяжело было… наверное.

- Нормально было, друзья помогали. Мишка с Настей жили с нами первый год, потом няньки, но я им не доверял. Приехал в родной город как-то, увидел Нину Андреевну, она на пенсии уже была и продавала вязанные носки возле рынка, видимо пенсии не хватало, вот и вязала. Я ее с собой увез, и проблем с няньками не стало, ей доверяю как себе.

- А мне рассказать, мысли не возникало? – Даша отодвигает нетронутый бокал с чаем и отходит к окну, отворачивается, скрывая от меня слезы. Я встаю за ее спиной, чувствуя вину.

- Даша пойми, после твоих истерик и обмороков, после клиники… Мне до сих пор страшно…"

"- Что тебе страшно? Я нормальная! У меня больше не срывает крышу при мысли о беременности! Я наслаждаюсь общением с дочкой! – Даша поворачивается ко мне и почти упирается сжатыми кулаками в мою грудь. Вижу, как ей хочется вцепиться в свитер, но сдерживается, шипит вполголоса. – И вообще, когда скажешь дочке, что я ее мама?

- Даш, я не…

- Максим, давай начнем все сначала? Я больше не такая… давай еще ребенка родим, я очень хочу… и ты тоже хотел большую семью…

Дашка все же вцепилась в свитер и плачет, вполголоса умоляя меня, мне же так сильно хочется ее обнять и успокоить, но стою истуканом, понимая, что не могу этого сделать.

- Макс?! Ну скажи же чего-нибудь! Прости меня, за все, что натворила в прошлом…Я уже другая… и я не изменяла тогда тебе, честно-честно, просто вид сделала.

- Я знаю, что не изменяла, - выдавил наконец из пересохшего горла. – Пашку к стенке прижал, он мне все и выложил, тогда еще, когда ты ушла.

- Ну вот, видишь… давай все снова, я тебя по-прежнему люблю… всегда любила…

Она поднимается на цыпочки и целует мое лицо, торопясь, будто боится, что оттолкну, или уйду. Шепчет что-то про то, как мы будем счастливы, как у нас будет большая дружная семья, что на все она готова, лишь бы я простил. Нечего прощать. И продолжать нечего, поэтому отстраняюсь.

- Прости Даш, не получится, как прежде. Да и не излечилась ты, вон истеришь снова, плачешь. Завтра Дарьяшу привезешь к обеду. А насчет того, чтобы сказать ей про тебя, то я не знаю, как это сделать, подумаю.

Ухожу, но так хочу вернуться и рассказать ей о себе, о причине, по которой как прежде быть не может.