Моя сводная ошибка (СИ)

Начал бить, а после понял, что эскиз мне не нравится. Вот пока думаю, что там сделать.

— Ты обещал рассказать, что значит это, — опять касаюсь его шеи. Вывожу линии, повторяя рисунок. — Когда будем у тебя дома. Мы здесь, и мне всё ещё интересно.

— Расскажу. Позже.

Белый сжимает мои плечи, толкает в сторону дивана. Так просто и легко, отточенным движением. А я поддаюсь, без желания спорить.

— Глинтвейн…

— Очень горячий, Эль. А мы пока можем скоротать время. Пока он остынет.

Глава 13

Эрик

За окном медленно светлеет, небо слабо-розовое, беззвучно работает телевизор, мы лежим.

С пола поднимаю бокал, разливаю остатки глинтвейна.

Запах специй забивает ноздри, это непривычно и приятно, максимум, что в этой квартире готовили девушки — заваривали лапшу.

— Чему улыбаешься? — Эля переворачивается на живот.

— Тому, что ты здесь.

Короткое полотенце задирается, взглядом впиваюсь в голые покрасневшие ягодицы и гашу рык.

Ещё решит, что я маньяк. Я и сам себе удивляюсь, обычно после тренировок или игр как выжатый лимон, сил хватает, чтобы пропустить пару бокалов и доползти до кровати, а тут ночь уже кончилась, а голод не прошел.

— Кстати, лимон, — встаю с дивана. — Добавим в последние порции?

— М-м, — по этому мычанию как-то сразу определяю, что она морщится.

Оглядываюсь — так и есть, на лице гримаска.

— Не любишь лимоны? — открываю холодильник. — Апельсины же ешь.

— А лимоны терпеть не могу, — она вытягивается на диване. Снова переворачивается, смотрит в потолок. — Ещё когда в школе училась — прочитала в одной статье. Что лимонная корка отбеливает зубы.

— И как, помогло? — режу лимон, кошусь на нее.

— Не знаю, — она смеётся. — Я стерла эмаль, и потом от него зубы ломило. С тех пор лимоны не ем.

— А я наоборот, везде добавляю, — закидываюсь долькой, и рот стягивает от кислого сока. Передёргиваю плечами.

Обожаю это дело.

— Теперь целоваться со мной не будешь? — иду обратно.

— Похоже, что нет.

Качаю головой.

Смешная девчонка.

Бухаюсь к ней в постель, притягиваю к себе.

Волосы почти высохли, перебираю чуть влажные пряди. Они моим шампунем пахнут, у нас один на двоих запах.

Опираюсь на локоть, смотрю на нее.

— Долго с тем Сашей встречались?

— Неважно, — она отмахивается.

— А зачем ты в клуб пошла с этой, очкастой, у которой губы на поллица? Если застукала их?

— Захотелось, — она садится в кровати, тянется за своим бокалом. — Она про меня не знала. Значит, не виновата.

Бокалом она касается губ, делает глоток.

Киваю.

Какая разница, в конце концов, почему она в клуб пошла. Главное — мы там встретились.

Спасибо этому придурку Саше, и той девице тоже.

От души душевно в душу.

Хмыкаю.

Сквозь пальцы пропускаю мягкие волосы, морщу лоб, вспоминая, какие у нее были косички.