Развод. Моя (не) желанная (СИ)

Он заставляет себя оторваться от её груди. Сметает со стола письмо и какую-то мелочь. Кажется, он только что разбил вдребезги кружку.

Усаживает её на стол, раздвигает колени, становится между ними и снова притягивает её к себе.

Целует, уже не заботясь о том, каким отчаянием, должно быть, веет от всех его ласк.

Слишком долго всё это жило у него в воображении.

Поэтому, должно быть, никак не поверит, что она так быстро сдалась.

С такой готовностью ответила на его поцелуй.

Глотая стон, он отрывается от её губ, чтобы схватить воздуха.

В голове — муть. И он уже не может похвастаться тем, что себя контролирует.

— Н-надеюсь, — срывается с его губ, — это не просто благотворительность…

Она подрагивает в его руках. Она тоже на грани. Но умудряется сфокусировать взгляд:

— Ч-что…

Он качает головой, не желая больше ничего говорить, но слишком поздно соображает, что у Митиной ещё не окончательно отключилось мышление.

— Бла… благотворительность?.. — выдыхает она. — Решил, я это в благодарность…

Её глаза округляются. В них сквозит что-то похожее на отвращение.

— Решил, это… это я так… расплатиться?..

И прежде чем он успевает ей возразить, с неожиданной силой отталкивает его от себя.

— С-с-сволочь, — дрожащими руками возвращает майку на место, одёргивает свитер и неловко сползает со стола.

— Алина…

— Да как ты… как ты вообще… — она осекается, в ещё затуманенном взгляде стоит страшная обида. — Ненавижу!

Секунда — и он остаётся на кухне один.

Один наедине со своим идиотским поступком.

И спустя пару минут — неожиданными новостями.

Глава 49

Как я добралась до спальни?

Я не помню.

Удивительно, что вообще отыскала дорогу наверх.

Захлопнув за собой дверь, закрыла её на замок, привалилась к стене и попыталась перевести дыхание.

Стыд омывал меня с ног до головы, потому что внизу живота всё ещё сладко ныло от предвкушения, и я сама сейчас виделась себе страшной предательницей.

Громов вот прямо посреди… всего решил сообщить, как ему видится наше общее сумасшествие.

Выходит, это не он на меня набросился. Это я решила ему отплатить за доброе дело.

Натурой!

Я прикрыла глаза и тихонько застонала.

А что было бы, если бы он так и не раскрыл рта. Если бы мы всё-таки… Он бы потом мне этот вопрос задал?..

Да с чего я вообще вдруг решила, что он личность во мне разглядел? Что я могу быть чем-то большим, чем удобством? Чем девицей, способной расплачиваться собой за услугу. О которой его, кстати, никто не просил!

И я только сейчас, слегка отойдя от произошедшего, вспомнила об Уле.

Господи, сестра наверняка ждёт меня где-то там. Ждёт, пока мы с Громовым поговорим.

Поговорили. Отлично поговорили.