Моя семья и другие звери

"

"— На людях такими вещами не хвастают, — проговорил он хриплым шепотом.

Я охотно согласился пощадить его скромность, если он даст мне урок борьбы, покажет некоторые простые приемы.

— Хорошо, — сказал Кралевский, облизывая губы. — Я могу показать тебе несколько самых элементарных позиций. Но, знаешь, чтобы стать хорошим борцом, нужно очень много учиться.

Я обрадовался и спросил, будем ли мы бороться на веранде, на виду у всех, или же уединимся в гостиной? Кралевский предпочел гостиную. Очень важно, сказал он, чтобы нас не отвлекали. Мы ушли в гостиную, раздвинули там мебель, и Кралевский нехотя снял пиджак. Он объяснил, что основной и самый существенный принцип борьбы — выбить противника из равновесия. Для этого надо обхватить его вокруг талии и сильным рывком дернуть в сторону. Он продемонстрировал, как это делается, схватил меня и осторожно бросил на диван.

— Ну вот! — сказал он, подняв кверху палец. — Ты это усвоил?

Я ответил, что, кажется, вполне усвоил.

— Как раз то, что надо! — сказал Кралевский. — Ну, повали теперь ты меня.

Я решил не посрамить своего учителя и уж повалить так повалить его. Разбежавшись через всю комнату, я обхватил Кралевского вокруг груди, стиснул что есть силы, чтоб он не вырвался, и ловким поворотом руки швырнул на стул. К сожалению, толкнул я его недостаточно сильно. Не долетев до стула, он грохнулся на пол с таким пронзительным криком, что в гостиную сбежались все мои родные. Мы подняли бледного, стонущего чемпиона и положили на диван. Марго отправилась за бренди.

— Что же ты такое с ним сделал? — спросила мама.

Я сказал, что только следовал указаниям. Мне было сказано, чтобы я положил его на обе лопатки, я и положил. Все очень просто, я даже не понимаю, какие ко мне могут быть претензии.

— Ты не имеешь представления о собственной силе, — сказала мама. — Надо действовать осторожнее, милый.

— Ничего себе дельце сделал, — сказал Лесли. — Мог убить его.

— Я знал человека, оставшегося калекой на всю жизнь после такого броска, — охотно поделился с нами Ларри.

Кралевский застонал громче.

— Честное слово, Джерри, ты иногда поступаешь очень глупо, — сокрушалась мама. Ей, очевидно, представлялся Кралевский, прикованный на весь остаток своих дней к креслу на колесиках.

Меня раздражала эта несправедливая, на мой взгляд, критика. Я снова заявил, что вины моей тут нет. Мне показали, как надо повалить человека, и предложили проделать это. Вот я и проделал.

— Он, конечно, не думал, что ты собьешь его с ног, — сказал Ларри. — Ты мог повредить ему позвоночник. У того человека, о котором я говорил, позвоночник треснул, как банан. Очень любопытно. Он рассказывал, что у него высовывались кусочки кости…

Кралевский открыл глаза и бросил на Ларри тоскующий взгляд.