Моя ревность тебя погубит (СИ)

— Подожди, — она приспускает мои боксёры, её глаза устремлены к моему твёрдому члену, который уже настолько синий от изнеможения, что ещё несколько секунд — и мои яйца лопнут. Сидящая на краю кровати, она дотрагивается своей тёплой ладонью до моего основания и натягивает его, а её рот медленно приближается к головке. Она облизывает её, так уверенно и так маняще. Полина всё ещё не может взять большую часть моего члена в рот, мне кажется она не может взять даже самую минимальную его часть в рот, но её язычок проходится по моей уздечке, что просто убивает меня.

Она поднимает на меня взгляд, словно выискивая одобрения. Возможно, она думает, что делает что-то не так, несмотря на то, что я теряю дар речи от удовольствия и просто нестерпимо рычу.

Тридцатилетний я, теряю дар речи от того, что делает моя юная жена с моим членом.

Когда она отстраняется, чтобы отдышаться, я нависаю над ней сверху и раздвигаю ей ноги. Полина закрывает глаза, только я одариваю поцелуями её шею. Этой чёртовой ночи не хватит для того, чтобы утолить мою жажду по ней.

Не хватит ночи. И не хватит жизни.

***

Я смотрю на Полину, подходя к ней с бутылкой воды в руке.

Моя сперма стекает по внутренним сторонам её бёдер. Она испускает вздох, отрезвляя меня и давая понять, что я, должно быть, замучил её до предела. Три или четыре часа я не мог насытиться ею и не прекращал ни на минуту вторжения в её киску.

Приподняв её голову и положив её на свой локоть, я даю ей сделать несколько глотков воды из моих рук.

— Спасибо, — улыбается она, отключаясь на моей руке.

Я не шевелюсь, чтобы она продолжала использовать сгиб моего локтя, как подушку. Я бы всё отдал, чтобы она осталась в таком положении на всю жизнь.

— Я никогда не думала, что стану такой, — тихо бормочет Полина.

— Какой же, малыш?

— Сексуально озабоченной.

— Значит, моя невинная девочка превратилась в сексуально озабоченную?

— Да, твоя невинная девочка теперь такая, — сладко воркует она, начиная вырисовывать указательным пальцем круги на моей груди и плече.

Потом она переплетает наши пальцы, раззадоривая меня своим приходящим в норму дыханием.

— Стас, мне кажется, что моя жизнь превратилась в сказку, — её голос остаётся таким же мелодичным, но теперь она звучит серьёзно. — И мне страшно, что эта сказка может закончиться.

— Твоя сказка никогда не закончится, принцесса. Твой муж позаботится об этом.

— Муж… — немного несмело повторяет она. — Никогда не думала, что выйду замуж в восемнадцать лет за мужчину…

— Которому тридцать, — заканчиваю я за неё.

— Да, которому тридцать, — хихикает Полина, зевая.

Множественные оргазмы вместе с выпитым шампанским делает её сейчас слишком весёлой, но усталость берёт над ней верх. Она всё-таки засыпает у меня на руке на какое-то время.