Моя пушистая проблема

Слегка озабоченная раса, правда, но у каждого свои недостатки.

Не помню, в какой момент я оказалась не одна. Машинально приняла протянутый хрустящий теплый хлеб, вгрызлась в бутерброд, замычав от удовольствия. Ну и что, что не эстетично? Зато вкусно! Ням!

— Шпасибо, — пробормотала, думая, что это очередной слуга.

И вздрогнула, получив в ответ, сказанное хрипловатым голосом:

— Пожалуйста, конфетка. Но если ты ещё раз так облизнешься — то я все-таки употреблю тебя по прямому назначению. Я не железный, а твои тряпки не могут скрыть желанный запах.

Грубоватые пальцы с мозолями — от оружия? Холодного?! — коснулись моей щеки, заставляя повернуть голову.

Мужчина смотрел прямо на меня. Пристально. Предельно внимательно. С каким-то странным едва уловимым чувством в хищных волчьих глазах. От этого чувства хотелось томно вздохнуть, поправить колтун на голове, прищурить глаза, игриво поводя плечом, и…

Проклятье, что происходит? Какого хлора я… что? Жажду заполучить незнакомого мужчину? От одного его взгляда? Мурашки-предатели объявили бой — и волнами накатывают на тело."

"Взгляд оборотня становится тяжелым, глубоким каким-то, бархатистым. Он наклоняется ближе. Хищное бледное лицо. Серебристые ресницы. Резкие скулы. Статуя имени себя. Нечеловеческая красота. Наверное, он меня околдовал. Иначе почему я медленно протянула руку, очерчивая пальцем скулу? Коснулась чуть прикрытых век. Провела по губам, ловя судорожный вздох. Прикрыла глаза, вслушиваясь в участившееся дыхание.

— Скажи-ка мне, Майари Вольфрам, кого ты так испугалась в том зале? И почему?

Ледяной вопрос остудил весь пыл. Проветрил мозги — как будто форточку открыли. Я отпрыгнула резво в сторону, едва не упала с кровати и поспешно поднялась, искоса глядя на поднос с едой, поставленный на тумбу.

— И учти, я говорю пока с тобой по-хорошему, но могу ведь заговорить и иначе, — в ленивом голосе не было угрозы — только спокойное предупреждение.

Мне показалось, что рабский знак на теле резко нагрелся и зачесался. Нестерпимо захотелось ответить правду. Губы сами произнесли:

— Да, я испугалась. Любой бы испугался. Это был Лайхар Дарецкий, известный вирусолог, один из сильнейших магов Круга с даром к неживой материи. Когда-то он приглашал меня на стажировку в их центр. Но я пришла не вовремя, свернула не туда — и увидела то, что было не предназначено для моих глаз. Он сумасшедший! — весь ужас прорвался наружу, как будто вскрылась старая рана, нарыв.

— Он маньяк, понимаете? Он режет живых людей! Эксперименты ставит!

Меня колотило. Конкретно так, как будто я снова в первый день пришла в эту лабораторию, первый раз увидела то, что увидела… Эту безумную улыбку, этот смешок, искаженное лицо, сверкающие хирургические инструменты…

Меня трясло.