Моя пушистая проблема

Белому доверять, говорите? Бред же, но…

— Моё имя — ленд Эренрайте, Белый Жнец. Можешь называть меня господин Эрен, — и снова испытывающий взгляд.

Холодный, надменный, но… Мне не нужен сейчас конфликт. Не нужны неприятности. Несмотря на клокочущий в груди гнев опускаю глаза и негромко отвечаю:

— Я все поняла, господин Эрен.

— И это хорошо, Майари, — с трудом заставляю себя не вздрогнуть, — я рад, что ты оказалась… понятливой…

Льдистые глаза до странности довольно блестят в полутьме машины. Автопилот плавно несет нас куда-то за город, где располагаются угодья кланов. Ноздри незнакомца раздуваются. Рядом с ним почему-то отпускает напряжение и липкий ужас, но тревога за свою судьбу слишком сильна.

— Спрашивай уже, — раздается через пару минут, — я же вижу, что хочешь. Разрешаю.

Рокочущий голос отдается во всем теле, и внутри что-то сладко и странно замирает. Как будто где-то я его уже слышала. Как будто он что-то мне уже говорил. Но едва ли я бы смогла забыть такого мужчину.

— Господин Эрен, — мой голос звучит твердо. Мне нечего стесняться. Похоже, он не из тех, кто считает людей пустым местом, да и не из жестоких самодуров. Я бы сказала, что и не из тех, кто участвует в работорговле, но зачем-то он там был! И меня купил, — позвольте поинтересоваться, какая участь меня ожидает? Вы не можете не понимать, что продажа моя незаконна, но сила на вашей стороне. Скажите, могу ли я хоть как-то отработать свой шанс на свободу?

Не смотреть в глаза. Это вызов. Мы это заучивали ещё в детдоме, да и потом — на курсах в компании. Но лучше пусть я узнаю все сейчас, чем буду мучиться от неизвестности.

Молчание затягивается. Несмотря на духоту, мне снова становится зябко. Кажется, что все свернуло куда-то не туда, потому что огонь в глазах мужчины напротив начинает разгораться все сильнее. Его глаза уже мерцают льдистым отблеском, а по волосам пробегают странные всполохи. Я тону в этих глазах. Не могу ничего с собой поделать. Это какое-то колдовство, сумасшествие, яркое безумие. Вспышка.

И вот его ладонь уже разводит полы плаща, ложится на ногу, поглаживает кожу.

Тело отзывается покалыванием. Ещё не желание, но… ни капли отвращения. Какое-то совершенное бесстыдство, как будто я дешёвая кокотка времён ещё Земной эпохи!

Я дергаюсь, пытаюсь уйти от прикосновения вопреки любым благоразумным мыслям.

И наталкиваюсь на тяжёлый пронизывающий взгляд.

Глава 4. Волчья судьба.

Эренрайте Белый Жнец

Он устал. Даже железная воля порой подтачивается. Страх окружающих не забавлял, а вызывал раздражение, попытки клана надавить с выбором пары заставляли желать им мучительной смерти, а агрессивно наглые волчицы — заставить их знать своё место.

Давно, очень давно великая Праматерь призвала его, сделав своим Жнецом.