Моя простая курортная жизнь 5

Да не то слово! То, как мне нравилось, было уже очевидно — даже с плотно завязанными глазами я ощущал, как куча взглядов давит на мой занывший пах. Жамкая одной пятерней одни сиськи, другой я поймал другие, немного поменьше, но ничуть не хуже — как будто разные мячи в разных руках. И надо сказать, отсутствие симметрии потрясающе — особенно когда одновременно тискаешь две разные груди.

— А вы наверняка подружки, — предположил я. — Обе такие классные…

И опять задорный девичий смех. Определенно, нравилось всем. Продолжая игру, отвлекая, не давая толком себя угадать, прелестницы в ответ ласкали меня со всех сторон. А затем, делая задачку еще сложнее, сразу несколько рук стянули с меня джинсы и плавки, и чьи-то губки первыми перехватили член. Немного посмаковали, и их сразу же заменили вторые. А потом третьи, четвертые, пятые… А дальше я забыл, как считать, и лишь с восторгом чувствовал, как ко мне припадают все новые любовницы, как к единственному на весь парк бювету в жаркий день — с полной готовностью иссушать этот источник раз за разом.

Может, надо благодарить мою славу, может, моих подруг, любящих поговорить о том, какой я отличный любовник, но всем девчонкам, что пришли сюда, тоже захотелось попробовать — как бывает, когда берешь у подружки мороженое лизнуть, а потом возвращаешь. Во всяком случае сейчас рядом были куча рук, губ и языков — и лизали они совсем не мороженое.

— А это, — снова шепнула Алена, — наш тебе подарок, чтобы оценил, какой ты клевый и как тебя хотят. Чувствуешь, как тебя хотят?.."

"О, да, чувствую… Некоторые, правда, и сосать-то толком не умели, но рвались попробовать на мне. Ну да ладно, я не сильно требовательный — тем более, когда это в подарок — тем более вслед за не очень опытными губками приходили куда более опытные. Член ни на минуту не оставляли в одиночестве, как и мои губы, лицо, плечи, торс — каждый сантиметр моего тела жадно ласкали, заставляя меня стонать от удовольствия.

— Говорят, — нашептывала чертовка, — у Мишеля были лучшие в городе дни рождения. Но мы ведь его переплюнули, да?..

О, дааа… А еще говорят, на свой день рождения Мишель козлил (чему нет смысла не верить) и устраивал целый аукцион, где самый ценный лот — его хрен — получит самая-самая заморочившаяся. И девчонки аж из трусов выпрыгивали лишь бы привлечь его внимание и получить шанс — о чудо! — быть трахнутой им. Я же, в отличие от него, был гораздо добрее и гораздо щедрее: для меня каждая была самой-самой, и со всеми я охотно делился собой, позволяя каждой получить то, что она хотела. В конце концов, кое-что мог подарить и я — оставить себя во всех желающих.

После сладчайшего минета, дружно сделанного кучей губ, пока мои руки сжимали две разные груди с двух разных сторон, на меня полезла кто-то третья.