Моя поневоле

Но она не умела глотать. Давилась, дрожала, смотрела с ужасом.

Блядское кино, я его потом каждую ночь видел. Раз за разом прокручивал. И продолжал ее хотеть. Дрочить на нее… Думать об этой суке и днем и ночью.

За это и ненавидел люто. За то что зацепила, несмотря на все доводы против. За то что один взгляд, один взмах ее ресниц отделял от того, чтобы как верный пес начал ее пальцы облизывать. О да, я хотел и хочу до сих пор вылизать ее всю. С головы до ног.

Охуенная. Вкусная. Нереально гибкая. Как хочешь верти на члене. Затрахивай. Не надоест. Отзывчивая…

Пришлось как следует самому себе мозги прокачать, убедить себя, что жалеть сучку-наркоманку не в моих правилах. Разобрался с братцем, с его верными псами, а девку в бордель. Разве шлюхе там не самое место?

Только с каждой минутой глядя на нее, все меньше мог поверить, что шлюха. Совсем неопытная. Узкая, тесная. Испуганная, дрожащая. Блядь, залип на ней. Думал, выебу жестко и разбежимся. Пройдет обжигающая тяга. И охуенный кайф, когда в нее погружаюсь – станет обычным. Баб много. Я не собирался останавливаться на одной. Как бы ни твердили родственники, что Нурпат нужна мать. Приводить бабу в дом не хотел. Полно теток, сестер двоюродных и троюродных. Женского влияния на Нурпат достаточно. Да и с Виленой близки, не разлей вода. С умершей женой мы только по залету свадьбу сыграли. Причем потом узнал, что она все нарочно рассчитала. Соблазнила, резинку подготовила заранее, бракованную. Было мерзко. Жили мы с ней не очень. То ли из-за предательства вначале, то ли не подходили друг дружке. Она заболела, я чувствовал вину.

Плохой из меня и отец, и муж. Ни хера не образцовый, поэтому ни к чему о новой семье думать. Вон Тагир, бабу с ребенком взял и любит как родного. И свой скоро ребенок будет.

У меня нет зависти. Рад за брата. Каждому свое. Я старший брат, на мне основная забота о бизнесе, о земле, о людях, которые на ней живут.

Марго надо отпустить, знаю. Завтра отвезу в аэропорт. Сделаю это, даже если придется потом каленым железом выжигать ее из своей головы, где напрочь поселилась.

Сука, и в то же время ранимая. Упрямая. Дерзкая. Только с ней понял, что ни хуя не уважаю, когда баба глаза в пол. Мне вызов нравится. Дерзкие ответы. Ведь чувствую, как дрожит от страха. И все равно отвечает порой нагло.

Особенно момент, когда ушла от меня, из борделя. Видел, насколько ее испугало имя Волкова. И все-таки ушла. Не стала продавать себя за защиту. Попробовала сама барахтаться. На работу устроилась. Кто бы подумать мог, такие разве это умеют? С такой внешностью могла бы по щелчку пальцев найти себе папика.

А она снова ко мне прибежала. От безвыходности…

Идиот. Тебе бы другого хотелось? Может ты еще и признания в любви от нее ждешь?

Укорила в том, что не касаюсь… Блядь, иначе никак.