Моя поневоле

Поворачиваю голову чуть правее – в кресле возле окна, из которого льется солнечный свет, сидит Далхан.

– Доброе утро, – произносит спокойно. Выглядит не выспавшимся. В уголках глаз залегли морщинки, выражение лица тяжелое. – Ты успокоилась? Поговорим? – спрашивает ровным голосом.

– Не знаю, о чем нам говорить, – у меня дергается щека, опускаю голову, перебирая пальцами тонкую ткань пододеяльника."

"– Я не мог сказать что жив. Даже брат не знал поначалу, – произносит спокойно.

Решил удостоить меня объяснениями? Неожиданно.

Вскидываю на него глаза.

– Ты не должен мне ничего рассказывать. Разве стоит тратить свое драгоценное время?

– Вчера ты не в состоянии была слушать, поэтому я не пошел за тобой. Слишком злилась, я понимаю.

– Я не злюсь. Мне просто нечего сказать, – отвечаю глухо.

Бросить свою любовь к его ногам, чтобы растоптал? Слишком больно. От сердца и так почти ничего не осталось, одни рваные лоскуты.

– Мне кажется, что ты показала достаточно. Я понял, что было нелегко.

Губы дрожат, на глазах выступают слезы, делая мир зыбким. Нелегко? Всего то.

За что я его полюбила? Такого невыносимого, равнодушного, холодного? За что продолжаю любить? Бесчувственная глыба, пришел, сказал пару слов и чего ждет от меня? Что на шею брошусь?

– Я тебя услышала. Рада, что ты вернулся. Нурпат скучала.

– Меня сейчас волнует не дочь, о ней поговорим позже.

– Хорошо… Что же тебя волнует?

Неожиданно Далхан в два шага оказывается возле постели, не знаю, как мне хватает реакции, но я скатываюсь кубарем с противоположной стороны. Хорошо, что на мне халат, я в нем вчера так и уснула.

– Хочешь поиграть в догонялки? – в голосе звучит усталость. – Ты не ребенок, Марго.

Опускаю взгляд на свои босые ноги. Наверное, Далхан прав, я веду себя по-детски, глупо.

– Тебе лучше уйти. Много всего произошло, ты устал, тебе нужно выспаться, не трать на меня время.

Он вдруг делает шаг ко мне и вот я уже в его объятиях, задыхаюсь от неожиданности. Целует взасос, сгребая волосы на затылке. Подаюсь вперед, отвечаю с голодной страстью, не отдавая себе отчета в том что делаю. Я так сильно истосковалась по нему, что все вопросы и обиды вылетают из головы. Вцепляюсь в его плечи, почти висну на нем. Как же соскучилась, по этим крупным ладоням, до боли стискивающим мою талию, словно сломать меня хочет пополам. По бешеному, неумолимому напору мужчины, который привык брать не спрашивая.

Но я быстро прихожу в себя, вспоминаю каково чувствовать себя использованной. Пытаюсь вырваться – не пускает. Тогда приходится укусить его за нижнюю губу. Выскальзываю из его рук, когда чуть ослабляет хватку. Губы саднит от жадных поцелуев, во рту вкус его крови. Смотрю на Далхана, не пряча больше боль, которая рвется наружу.