Моя. Под запретом

Ну а как иначе, если такой шикарный мужчина смотрит на нее с восхищением? Более того, смотрит так, словно она – Марьяна Тахирова – самое желанное, что могло оказаться у Фальковского. То, к чему он так отчаянно стремился.

Широкая ладонь спустилась к округлым ягодицам, стискивая и сжимая. А Марьяна прижалась всем телом к мощному торсу. А в развилку между ног уперлась напряженная плоть.

Маша ощутила физическую боль от того, как сладко, требовательно и стремительно просыпалась в ней жажда близости с Сашей. Как сильно она хотела ощутить его твердую плоть глубоко в себе. А еще понимала, что в прошлый раз ее любимый мужчина был осторожен и деликатен. Но сейчас все будет иначе. И Марьяна была готова к этому.

И чтобы ни у кого, ни у Алеке, ни у нее самой, не осталось сомнений, Марьяна вдруг надавила на широкие плечи ладонями, повалив Сашу на спину.

Фальковский усмехнулся. В его взгляде читалось одобрение и предвкушение. А Марьяна, осмелев, села верхом удобнее так, чтобы видеть Алека.

А ведь было на что посмотреть!

Машка, выросшая в семье, где все мужчины занимались спортом, умели драться и постоять не только за себя, но и за своих женщин, привыкла к красивым мышцам и рельефам.

Да, Алек слегка уступал в ширине плеч Демиду или Баге. Но для Марьяны не было мужчины красивее.

Девушка и сама не поняла, как начала изучать ладонями смуглую кожу на плечах, груди, животе. Мышцы пресса тут же задрожали, напряглись, стоило Маше провести по ним кончиками пальцев.

Марьяша, будто зачарованная, не могла отвести взора от мужского тела, послушно застывшего под ней.

Волнительно и остро чувствовалось все и воспринималось. И Маша неосознанно пошевелилась, сменив позу, чтобы было удобнее.

Но Саша протяжно и глухо застонал, сжав ладони на Машкиных ягодицах.

Маша вновь пошевелилась и поняла, что тонкая ткань одежды больше не мешает. Брюки сползли с мужских бедер, обнажив твердую возбужденную плоть.

Марьяша бросила смущенный взор вниз. И негромко протестующе пискнула, когда поняла, что крепкие пальцы направили ее ладонь именно туда, к возбужденному члену.

Марьяна, разумеется, прекрасно знала об особенностях строения мужчин. Но одно дело знать, а совсем другое – прикасаться.

А еще Машка боялась сделать что-то не так. Ошибиться. Боялась не оправдать ожиданий этого опытного и взрослого мужчины.

Ее пальцы несмело и бережно огладили бархатистую кожу, ставшую влажной. Провели вверх и вниз, изучая.

Саша вновь что-то глухо и неразборчиво пробормотал. А Марьяна слегка увлеклась. Ей нравилось видеть, как ее пальцы ласкают твердую плоть, как они двигаются по всей длине, как заставляют Сашу рвано и сбивчиво дышать.

– Все, маленькая, хватит… Черт! – бормотал Алек, а Маша облизала пересохшие губы.

И мысль появилась порочная.