Моя. Под запретом

Но как только Алек отстранился и позволил ей сесть на краю постели, девушка медленно начала расстегивать оставшиеся пуговицы на блузке, рукавах, юбке.

Алеку казалось, что Машка мстит ему. Тянет время. Испытывает его терпение.

Нет, ну это же караул просто. Так и до срыва недалеко.

Дрогнувшими руками Алек подхватил свой телефон со стола, быстро щелкнул фото бирки с указанием размера на блузке Марьяши, скинул фотку Ржавому, надеясь, что друг все правильно поймет и со всем разберется.

– Ты что творишь?! – возмутилась Марьяна, когда Алек, нетерпеливо зарычав и выругавшись, дернул девушку на себя.

Спустя миг, Тахирова уже вновь лежала под ним. В одном белье. С растрепанными по подушке волосами. Недовольством в глазах. Пунцовыми щеками.

– Моя любимая юбка, – фыркнула она, – была.

– К черту ее, Марьяша! – пророкотал Алек и перестал играть в благородство.

Его руки, наконец, добрались до заветной цели. Его рот пленил девичьи губы, глотая стоны.

Алек судорожно и жадно выдохнул, только когда окунул пальцы в тугое, влажное лоно. А Марьяна задрожала в ответ. Горячая, невероятно тесная, отзывчивая. Она убивала его каждым стоном, каждым поцелуем – прицельно метким выстрелом прямо в голову. И в сердце.

– Саш! Са-ша! – стонала Марьяша, когда он обхватил ладонями упругие ягодицы. И воздух наполнился ароматом ее удовольствия. И страсти.

Марьяша извивалась в его руках, царапала, пыталась притянуть за шею ближе. Но Алек продолжал дарить ей удовольствие, от которого и сам летел в бездну.

Она дрожала в его руках. А он жадно и алчно отбирал каждую каплю, что она дарила ему. И когда стоны переросли во всхлипы, Алек понял, что и сам уже на пределе. Пусть и был все еще в белье. Отчего испытывал дикий дискомфорт. Член пульсировал и требовал лишь одного – оказаться там, глубоко, где только что были его пальцы и язык.

На самом деле, сложная задача. Марьяша была невероятно хрупкой, миниатюрной, узкой, а он – половой, мать его, гигант.

– Маленькая моя, – жадно выдохнул Алек прямо в губы, а Маша крепче обвила его своими тонкими и нежными руками. Обняла, окутала собой.

Алек медленно толкнулся, безошибочно отыскав максимально удобное положение. Марьяша удивленно вскрикнула. Прогнулась в его руках, подстраиваясь под первое проникновение. И шире развела бедра, с готовностью принимая его в себя.

– Марьяша…, – судорожно выдохнул, простонал и замер, а хотелось рвануть глубже, до предела, хотелось отпустить себя, хотелось со всей дури вколачиваться в податливое тело единственной нужной ему женщины.

– Хорошо…. Все хорошо… Саша…, – шепнула она в ответ и ласково, несильно, едва ощутимо прихватила зубами его нижнюю губу. Укусила.

Он охренел от этого. Ведь ничего особенного не случилось. А его … уже…

Он не помнил, что было дальше.