Моя. Под запретом

Я серьезно, Тамик, – как-то вдруг очень тихо и печально произнесла Анюта, – она действительно любит Сашу. Страдает. Не ест ничего. Не улыбается. Похудела за несколько дней, будто год сидит на диете. Это ведь серьезно, любимый.

– Думаешь, не заметил? – мотнул головой Тахиров. – Анют, а вдруг он поиграется и бросит? Вдруг мы ошиблись? И Машка ошиблась?

– А если нет? – осторожно проговорила Анна, заглядывая мужу в глаза.

Тамерлан несколько долгих секунд смотрел в любимые глаза супруги. Он читал во взгляде беспокойство за дочь, надежду и любовь к нему и к их детям. Он и сам не находил себе места все эти дни, пусть и проявлял ослиное упрямство.

– Пока не проверим, не узнаем, так? – вздохнул Тамик, обнимая Анну крепче. – Кажется, мне нужно сделать один звонок.

– Кажется, ты немножко опоздал, – мягко усмехнулась Анна Михайловна и кивнула на массивные двери, ведущие в банкетный зал и распахнутые в настоящий момент.

– И кто у нас такой бесстрашный? Кому бы уши открутить? – беззлобно возмутился Тахиров.

Ответ чета Тахировых узнала моментально. К высокому и статному молодому мужчине тут же подошли виновники торжества – молодожены Баграт и Стефания.

Бага протянул руку гостю для крепкого приветственного пожатия, которое длилось несколько секунд.

– И когда это они успели подружиться? – фыркнул Тамерлан, глядя на то, как его сын беседует с Фальковским.

– Говорят, что Саша не сидел без дела. Предприимчивый молодой человек, между прочим, – подмигнула Анна Михайловна.

– Надо же, какой Сашенька хороший мальчик! – съехидничал Тахиров, но все же, повинуясь несильному тычку в плечо от жены, пошел к столику, за которым сидела младшая дочь.

Марьяша не теряла надежды побыстрее сбежать со свадьбы брата и подруги. Ее раздражало всё и все, без исключения. И музыка слишком громкая. И гости слишком улыбчивые. И повод слишком торжественный.

А ведь еще пару недель назад Марьяна прыгала от счастья, узнав о свадьбе брата. Теперь же девушку ничего не радовало.

А хуже всего было то, что отец отобрал у нее телефон. Любые звонки были под запретом. Впрочем, Маша и сама объявила бойкот отцу и его тирании.

Хотя, вечерами девушке все же удавалось тайком звонить с телефона Светы. Сестра проносила свой мобильник, так сказать, контрабандой. Но коротких телефонных разговоров Машке было катастрофически мало.

Радовало лишь то, что Саша убеждал ее, будто бы пулевое ранение практически зажило, не болит и не доставляет неудобств. Угу, как же! Так она и поверила! Можно подумать, что за пару дней дырка в плече Саши зарастет.

Машка не могла простить отцу такого. Он ведь стрелял в ее любимого мужчину! Стрелял! Да, попал в мягкие ткани. Да, намеренно метился именно туда, куда был ранен Демид. Да и кровь почти сразу остановили, обработали, зашили.