Моя. По закону мести

Был другим. Более яростным, жадным… волнующим.

Пусть теперь Ирбис и был одет, полностью, но даже через ткань рубашки и пиджака Дуня чувствовала, как полыхает смуглая кожа огнем.

Требовательный язык раздвинул ее губы, ворвался в рот. Это было… порочно. Дуня вцепилась пальцами в пиджак, чтобы удержаться. А поцелуй все не заканчивался. Да и сам Ирбис не отпускал ее, только давил все сильнее, будто стремился впечатать ее в свою каменную грудь.

Дыхания не хватало. Халат распахнулся. И теперь стройное тело Дуни терлось о грубую ткань строгого костюма.

Странные и непонятные ощущения зарождались сейчас в Дуне Коротковой.

Было жарко, и одновременно – появилась дрожь, сродни ознобу.

Хотелось спрятаться от Ирбиса, укрыться от его жадных и твердых губ, от горящих глаз, и в то же время совершенно не хотелось двигаться с места.

Противоречивые чувства. Дуня их совсем не ждала и не звала.

И будто очнулась от наваждения, попыталась напомнить себе, кто именно перед ней. Ирбис. Георгий Матвеевич. Человек, которого нужно бояться. Мужчина, который распоряжался ее судьбой по своему усмотрению.

Дуня открыла глаза, когда ее губы оказались свободны от плена рта Ирбиса.

Мужчина дышал тяжело. Ладонью все еще сжимал пряди ее волос, а сама Дуняша, прижатая к мощному телу, чувствовала каждый изгиб, рельеф тренированных мышц. Более того, прямо в ее живот упирался орган, о котором Дуня пока не могла думать, не покраснев.

– Чертов халат, – пробормотал Георгий.

Дуня смотрела вслед удаляющемуся хозяину особняка. Пальцы взметнулись к припухшим после поцелуя губам. Румянец смущения затопил щеки. Да что уж, кажется, все ее тело горело в огне.

И виной тому был Ирбис.

* * *Дуня одевалась быстро. Старалась не думать о том, что произошло минуту назад. Старалась приучить себя к мысли, что все в пределах нормы.

Но руки слегка тряслись, а губы горели огнем. И в мыслях – полнейшая каша.

Кроме вечерних «ходуль» иной обуви у девушки не было, пришлось идти в них прямо по лестнице.

Звук ее шагов разносился эхом по холлу. А в дверях столовой, где уже завтракал Ирбис, Дуняшу встретила улыбающаяся Маргарита Павловна.

Девушка была рада встретить эту приятную женщину. Улыбнулась открыто и тепло. И такую же теплую улыбку получила в ответ.

– Очень рада вашему возвращению, Евдокия Андреевна, – негромко сообщила экономка.

Дуня хотела было напомнить, что совсем не ждет столь официального обращения к ней, ведь она по-прежнему пленница здесь, пусть и доброй воле. Однако Ирбис вновь рыкнул, требуя что-то. Дуня даже не поняла, что именно велит исполнить хозяин дома. Но решила, что нужно поторопиться, раз уж было велено завтракать.

– Он только рычит, а не кусает, – шепотом произнесла Маргарита Павловна и подмигнула Дуне.