Моя. По закону мести

Рана выглядела весьма неплохо. Чистая, аккуратная. Хотя, девушка в этом вопросе разбиралась крайне поверхностно.

Спустя пару минут на плече Ирбиса красовался новый пластырь. А сам мужчина так и сидел неподвижно, точно изваяние. Зато в бедро Дуни упиралось нечто крайне твердое, каменное. И это «нечто» отлично ощущалось даже через ткань халата.

Дуня поняла, что дико краснеет. И встать хотелось, ведь закончила уже с играми в медсестру. И не могла пошевелиться, не ребенок же, прекрасно понимала, что именно случится рано или поздно между ней и Ирбисом.

Не поднимая головы, Дуня ждала, когда мужчина сделает следующий шаг.

И пока ждала, увидела широкую и смуглую мужскую ладонь. Сильные пальцы сгребли ткань ее халата. Полы распахнулись, обнажая колени.

Девушка молчала, понимая, что не в праве возражать. Она может только подчиниться хозяину особняка. Сама ведь пришла к нему, сама предложила себя.

Вторая ладонь запуталась в ее волосах. Дуня ждала боли. Ждала, когда твердая рука стянет ее волосы на затылке и заставит сделать то, чем Ирбис грозил вчера.

Так и случилось. Сильные пальцы, пусть не больно, но ощутимо легли на затылок, сгребли волосы в кулак. И теперь Дуня была вынуждена смотреть прямо в лицо Георгию.

Наверное, впервые она была так близко к нему. Видела каждую ресницу и каждую неглубокую морщинку вокруг глаз. И не могла отвернутся.

Обжигающее дыхание касалось ее рта. Странное чувство. Непонятное.

Дуня перестала дышать. Смотрела, ждала, устав бояться. И все равно тряслась от страха и от того, как сильно обжигал ее мужской взор.

Тяжелая ладонь уже до боли сжимала ее бедро, прямо под халатом. Сильные пальцы стискивали так, что, кажется, пронизывали плоть до самых костей. Наверняка, оставляя следы и синяки.

Но Дуня молчала. Правда пришлось сделать вдох, ведь грудь прожигало от нехватки кислорода.

Твердый мужской рот властно накрыл ее. Дуня инстинктивно сомкнула губы. Однако Ирбис тут же обхватил ее подбородок и скулу ладонью.

Пришлось повиноваться.

Это был первый поцелуй Дуни, настоящий, не детский, все по-взрослому.

Хотелось плакать от того, что именно сейчас все мечты и грезы той юной и романтичной девчонки Дуняши Коротковой, ломались и разбивались о суровый напор Георгия Ирбиса."

"Что чувствовала девушка сейчас? И сама не понимала.

Она ощущала, как щеки становятся влажными от слез. Ее тело, точно пушинку, все сильнее и крепче впечатывалось в окаменевшую мускулатуру мужчины, не оставляя ни выбора, ни возможности на побег.

И руки было некуда деть. Дуня банально не знала, что с ними сделать. Пальцы тряслись. А поцелуй все не заканчивался. Он терзал ее языком, кусал жадно, словно дикий зверь. Дуне казалось, если этот человек сейчас зарычит, то она поверит, что Ирбис действительно животное.