Моя. По закону мести

А потому сгреб ее в объятия.

И да, если бы он уже не любил эту невероятно удивительную и сильную девчонку, то втрескался бы в нее именно сейчас. В эту секунду.

И не потому, что Анютка умудрилась завалить стрелка. А потому, что не растерялась. Действовала на рефлексах. Удивительная женщина. Удивительная.

* * *– Я его убила? Да? – тихий шепот резал Тамиру по нервам. А потому мужчина не разжимал рук. Крепко держал Анютку, гладил по голове, шептал разные глупости на ухо, обнимал.

– Ты все сделала правильно, малышка, – твердо заявил Тахиров. В сотый, кажется, раз за последние два часа.

– Я человека убила, – шмыгнула носом Аня.

– Скажешь тоже! Не человек он, а так, тля, – пробормотал Тамерлан, – Гоша с ним по-человечески договаривался. Простил все косяки. Как-никак, а отец Дуни. Но чертов старик не угомонился. Это даже хорошо, Анютка. Считай, помогла старикану.

– Господи, как ты можешь такое говорить! – всхлипнула Аня. – Он, конечно, мразь. И как отец не состоялся. Но, черт возьми, он же живой человек!

– Все. Забудь о нем, – велел Тамик. – У нас, если что, вечеринка. А ты мне танец обещала!

Аня шмыгнула носом. Улыбнулась, глядя на сидящего рядом мужчину.

– Не хочу я с тобой танцевать, Тахиров! – негромко прошептала Анюта. – У меня ноги дрожат.

– Удержу, не переживай, – улыбнулся Тамерлан и все же пересадил Аню к себе на колени.

Танцор из него, безусловно, хреновый. А сейчас – и подавно. Какие уж танцы, если он в инвалидном кресле. Но ведь это не главное. Главное совсем другое. Главное: он может обнимать и целовать Анюту. И не скрывать ничего от нее.

А еще, он мог целовать ее. Прямо вот так. Взять и поцеловать. У всех на виду. Не прячась.

* * *Глава 24

Дуня понимала, что в их с Георгием дом приглашены весьма влиятельные люди не только города, но и страны. А потому вести себя нужно соответственно. Невзирая ни на что. Даже на минувшее происшествие.

А ведь сегодня у нее не стало отца. Траур. Трагедия в семье.

Могла бы случиться, если Коротков действительно был настоящим отцом Дуни. Нет, биологически, так и было. Однако Дуняша ничего не чувствовала к тому человеку, что был указан в ее свидетельстве о рождении в графе: отец.

Ничего. Разве что страх перед тем, что могло бы произойти.

Ведь он, если верить словам очевидцев, целился прямо в Ирбиса. Ему в спину.

Подло и низко.

Впрочем, ничего иного Дуня и не ожидала от усопшего родителя. Ничего.

– Ты точно в порядке? Можем тупо послать всех, – пробормотал Гоша, когда очередной гость закончил с поздравлениями."

"Дуня лишь шире улыбнулась и едва заметно кивнула, чтобы муж заметил ее жест. Да и как здесь всех послать, а, главное, куда, если каждый приглашенный был известен Дуняше, если не из источников СМИ, то по слухам точно.