Моя по умолчанию

И это так страшно, потому что я ни черта о нем не знаю! Что, если он будет жесток к моему ребенку? Меня накрывает волной отчаяния.

– Я же просто хотела ребенка. Для себя. Маленькую белокурую девочку. Понимаете? Я очень тщательно выбирала донора. А вы… вы совсем не подходите! – выпаливаю и с опозданием понимаю, каким идиотизмом веет от моих слов. Вот и как тут спорить с тем, что все беременные тупеют? Я вообще себя не узнаю в последнее время.

Астахов поджимает губы и чуть сощуривается.

– Конечно, понимаю. Жаль, что я не подхожу под ваши высокие стандарты красоты. Но ничего поделать с этим нельзя.

– Вы не понимаете! Донором может стать лишь человек до определенного возраста. Чем старше мужчина, тем больше вероятность каких-нибудь патологий…

– Со своим возрастом я тоже ничего не могу поделать. Это свершившийся факт. Но я могу гарантировать, что у меня отличный генофонд и здоровье. Если помните – такого рода обследование обязательно для двух родителей. А вы?

– Что я?

– Что у вас в плане наследственности?

Я возмущенно округляю губы, но практически в тот же миг понимаю, что и он имеет полное право на подобного рода вопросы. Я сама ему это право дала, когда озвучила свои идиотские, прямо скажем, претензии. Фактически сейчас он просто зеркалит их, указывая мне на место. Я злюсь, хотя и понимаю, что сама нарвалась. Каким бы не был сидящий передо мной мужик, он действительно ни в чем не виноват. Вымещать на нём свое зло – по меньшей мере, глупо. И несправедливо. А еще, я уверена, чревато.

– В плане наследственности у меня, как у всех – гипертоники, – вздыхаю и, взяв столовый нож со стола, начинаю вертеть в руках.

– Вы ешьте, Даная. Вам нужно поправиться.

Теперь уж сощуриваюсь я.

– Не думаю, что моя беременность дает вам право мною командовать.

Астахов молчит. Лишь его мощные челюсти работают, пережевывая сочный телячий стейк.

– Ваше питание напрямую касается моего ребенка.

– Он очень хорошо набирает вес.

– Правда? – в глазах Астахова мелькает истинно мужское довольство. – А как вы это определили?

– На УЗИ. Я вчера проходила положенный скрининг, – неохотно делюсь.

– Мой старший сын родился весом под пять килограмм.

– Значит, у вас есть сын?

– Ну, да. Ему четырнадцать. Много же нам придется друг о друге узнать, правда, Даная? – улыбается Астахов, озвучивая вслух мелькнувшую в моей голове мысль. И ведь не скажешь «нет». Потому что я не могу доверить ребенка незнакомцу. Наверное, это самый лучший вариант – познакомиться с ним, как следует. Но я не представляю, как это сделать.

– Возможно, нам стоит провести какое-то… эм… анкетирование.

Астахов давится. Деликатно откашливается в кулак. Манеры у него отличные, этого не отнять.