Моя по праву

Прислушиваюсь к звучанию каждой ноты.

– Идеально, – изумленно киваю Градову.

– У меня все так, – смеется он самодовольно. – Привыкай, зайчона.

Привыкаю. Только до сих пор кажется, что из кошмарного триллера я попала в сказку о Золушке. Слава окружает меня заботой, заваливает подарками. И каким-то невероятным образом умудряется обходить разговоры о свадьбе. Видимо, ждет, когда я сама созрею. Не давит, как обычно. Даже спит в другой комнате. Но мы с Сашулькой постоянно чувствуем его заботу и присутствие.

Не мудрено! Градов даже работает дома, не в офисе.

Вот и сейчас выходит из кабинета на широкий балкон, потягивается лениво. Лишь на секунду отрываюсь от сына. Как завороженная любуюсь любимым мужчиной. И тут же натыкаюсь на его жадный взгляд, от которого аж дух захватывает.

Он смотрит!

Низ живота сводит судорога желания. А трусики становятся влажными.

Только от одного взгляда?! Такое бывает?

Безотчетно сжимаю ноги. Опускаю глаза, стараясь сохранить внутренне равновесие. А когда снова поднимаю голову, замечаю на балконе еще и Тимура.

О чем говорят?

Понятия не имею. Но даже кожей ощущаю, как Слава взглядом ощупывает мои ноги, потом поднимается выше.

Наверное, я все напридумывала! И у Градова ко мне только деловой интерес.

Сын… Родство с Галиной.

От воспоминаний меня перетряхивает. Но уже по другому поводу.

Мама!

Сколько раз я мечтала ее встретить? Сколько раз представляла, что потерялась. Отстала от поезда. Или как можно объяснить полное отсутствие фотографий.

– Померла она, – обычно отмахивалась тетка.

А бабушка вздыхала часто и приговаривала, как я на нее похожа. Сейчас среди прочих меня мучает один вопрос. Кто были эти люди? И почему именно им отдали меня на воспитание? Не хотели видеть? Мешала жить на полную катушку?

Из женской солидарности мне безумно жалко маленькую Галю. В четырнадцать лет! Уму не постижимо.

Но а потом, когда девочка выросла и вышла замуж за успешного дирижера? Тогда что помешало? Марк был в курсе.

Вон опекали меня как родную. Только и словом не обмолвились. Хотя на меня оформили завещание. Небось, не подозревали, что все вскроется.

Как по мне, первым делом нужно сказать сироте, что она теперь не одна. Что сбылась ее самая заветная мечта – нашлись родители.

От обиды в горле застревает ком. Сглатываю его через силу. Люди чужих детей как своих принимали. А тут родная мать таилась… Значит речь идет не о любви вовсе. А об искуплении греха. Только я тут никому не помощник. С этим вопросом в небесную канцелярию.

– Влада, – окликает меня сзади Слава.

От неожиданности прям подпрыгиваю на месте. Садится рядом, обнимает за плечи.

От невинного прикосновения просыпаются бабочки, спящие в низу живота. И порхают. Порхают.

Пальцы Ростислава игриво пробегают по шее.