Моя по праву

– Как раз, когда Влада Николаевна улетела, – добавляет от двери Гриша. – Я хорошо помню. Такси в аэропорт уехало и нам позвонили…

– И никто не связал, – криво усмехается Ростислав. – Мозги включить постеснялись, что ли?

– Да никаких предпосылок не было, – пожимает плечами Тимур. – Его вроде утром сбили… Ну никак док не вязался к нашим версиям…

– Да ты своими версиями подтереться можешь, – в сердцах роняет Слава и, взяв меня за руку, предлагает устало. – Пора спать, Владочка. Целый день на ногах.

Послушно поднимаюсь следом. Потом выпровожу Градова из спальни. А перед его верными псами поднимать скандал не хочу. И так вся моя жизнь под прицельными огнями прожектора.

Если вдуматься… Стыдно-то как! Мое личное, обсуждается посторонними людьми. Мужчинами.

Спасает только Ростислав. Сосредотачиваюсь полностью на нем. Расплываюсь на молекулы под гипнотическим взглядом. Меня словно окутывается жаром, который струится по артериям, капиллярам и венам, заставляя сердце биться сильнее.

– Игоря проверь, – вскользь бросает Слава Тимуру. – Как-то невовремя он появился…

И мгновенно сосредотачивается на мне. Как раньше.

Целует пальцы, улыбаясь мне искоса. И от самой двери замечает насмешливо своим подчиненным.

– Спокойной ночи вам желать бессмысленно. Работайте, господа.

48. Личное дознание

Ростислав

В спальне полумрак. Тускло светит ночник под витражным абажуром. Раскинувшись звездочкой, посапывает в своей кроватке Санек.

– Слава, – выжидательно смотрит на меня Влада.

Видимо хочет выпроводить из комнаты. Ага. Сейчас. Я теперь с тебя, девочка, глаз не спущу. А с сына тем более.

– Отдыхай, – собственнически целую в лоб. Быстро выхожу из комнаты, стараясь дать Владе хоть немного времени и личного пространства.

Сто пудов застесняется при мне переодеваться. Хотя… Для меня нет секретов. Каждый сантиметр ее тела помню. Снилась она мне. Мучила. По ночам от безысходности аж дух захватывало.

Шагнув к библиотеке, застываю на месте. Задумчиво таращусь на огромный портрет матери, висящий на стене. Здесь великая Черкасова изображена в вечернем платье. Длинные волосы собраны в пучок. А по шее струятся завитые прядки. Красивая женщина в рассвете лет и в зените славы. Моя мама.

Внимательно вглядываюсь в лицо. Надменное и красивое той самой холодной красотой, от которой у мужиков дух захватывает. Почти нет морщин. Глаза лучатся самодовольством, а голова горделиво вздернута."

"«А ты чего выжидал, дурень? – будто наяву слышу мамин голос. – Обиженку из себя строил. Думал, сможешь забыть… Родного человека судьба посылает один раз. И поверь, забыть его невозможно. Как не старайся. Хорошо, ты это вовремя понял».

Вздрагиваю будто увидел привидение. Оглядываюсь по сторонам. Шалят нервишки.