Моя по контракту

Иначе Захар Леонидович даст настоятельную путёвку в стационар, где будут заставлять пить компот из сухофруктов и делать всякие жуткие уколы. Поэтому заказываю пиццу. Не сильно полезно, но хоть кусочек, а должно получиться съесть.

В двери стучат уже через полчаса. Я ещё раз на всякий случай сохраняю документ и качусь колобком к двери, по пути читая сообщение от группы доставки.

Доставщик в форменной салатовой футболке и бейсболке протягивает мне планшетку, чтобы я поставила подпись. Уже собираюсь расписаться, как обращаю внимание на список заказа: перец красный болгарский, брокколи, морковь свежая, авокадо, лимон, яйца, креветки.

— Простите, это не мои продукты, — протягиваю планшетку обратно доставщику, но тут моё сердце ёкает.

— Ещё как твои. А то удумала моего сына пиццами кормить.

* * *Я ожидала увидеть его первые два, ну от силы ещё три месяца. А потом поняла, что отпустил. То ли осознал, то ли, наконец, освободился. Ну или может ему было просто всё равно. Но уж точно не сейчас.

Поэтому мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что передо мной на пороге, сняв зелёную форменную бейсболку доставщика пиццы, стоит Стас.

— Привет, Стас, — отхожу в сторону приглашая его войти.

Не захлопывать же истерично дверь перед носом. Очевидно, что нам нужно поговорить, речь ведь не только о нас.

Грачёв заходит в коридор, снимает обувь и делает шаг ко мне. Прошло полгода, а у меня в грудной клетке всё замирает. Не отпустило. Не отболело. Так просто и без последствий такая зараза, как любовь, не проходит.

Стас останавливается в нерешительности. Стас и нерешительность — вообще нечто несовместимое и новое для меня. Ещё и эта зелёная футболка на нём смотрится непривычно.

— Зачем ты отобрал одежду у доставщика пиццы и что сделал с ним самим? — шутка получается нервной.

— Вообще-то это моя личная форма. Первый день на работе.

— Ага, рассказывай.

Хочется сострить, но я осекаюсь, потому что дыхание перехватывает от его взгляда. Грачёв, словно зачарованный, смотрит на мой живот.

— Можно? — протягивает ладонь, но не прикасается.

Горло в секунду пересыхает от волнения. Он спрашивает? Мне не показалось?

Ответить голосом не получается, поэтому я только киваю, внимательно глядя на Стаса. А он, получив моё разрешение, подходит ещё на шаг и мягко кладёт ладонь на мой выпирающий живот. Странно, но именно в этот момент сынок внутри толкается.

Я стала ощущать его шевеления совсем недавно, наслаждаюсь и радуюсь каждому. Так долго ждала первых слабеньких пиночков, а Стасу повезло. Сын поприветствовал его сразу же. Даже завидно."

"— Это?… — вскидывает на меня глаза.

Хочется пошутить, что газы, но не решаюсь.

— Тебе сказали привет.

Калейдоскоп эмоций на лице Грачёва такой явный, что это вызывает у меня улыбку.