Моя особенная девочка. Я тебя нашел

 — Ты готов отвечать не только за наше похищение, но и за его смерть?! Лично готов?!

— Сейчас посмотрю, что есть, — уже спокойней отвечает мужик и сваливает, забрав с собой собаку.

А я пытаюсь разбудить Макса. Надо заставить его съесть хотя бы две ложки серой жижи, по недоразумению названной овсяной кашей. И дать еще воды. Он теряет ее больше, чем пьет. Даже я знаю, что это плохо.

Покормить Максима не получается. Его тут же тошнит и воду желудок принимает не сразу.

Мне раньше казалось, что я достаточно брезглива, привыкшая жить в иных условиях. Сейчас спокойно разрываю остатки своей рубашки на тряпки и убираю за Максом. Обтираю его чистой тряпкой, потратив еще немного воды из бутылки.

Амбал возвращается. Удивленно смотрит на меня в одном спортивном лифчике. Хорошо, что я надела его, а не кружево, как собиралась в тот день.

— Только попробуй! — скалюсь как маленький зверек, которому уже нечего терять.

Он усмехается, швыряет на пол старое шерстяное одеяло в синюю клетку. Я такие только в старых фильмах видела. Видимо Макс был прав. Это заброшенная больница или тюрьма. Разворачиваю одеяло. В нем обнаруживаю блистер парацетамола. Хоть что-то.

— У нас вода заканчивается.

— А ты мимо лей меньше, — он смотрит на лужу возле матраса. Объяснять ему ничего не стала. Пусть идет в задницу!

Воду он нам все же приносит, а заодно забирает тарелки. Грома нет. Его приведут ближе к вечеру. И время тянется. Без рубашки холодно. Я пью две таблетки парацетамола сама, еще две превращаю в порошок при помощи старой деревянной ножки от стула, размешиваю в воде и вливаю в Макса, надеясь, что его снова не вывернет. Он давится, но пьет. Укрываю нас одеялом и стараюсь спать. Так время идет быстрее.

Таблетки действуют. Мне становится легче. Максиму тоже. Его дыхание меняется. Он открывает свои красивые зеленые глаза, подернутые мутной пленкой. Не удержавшись, прижимаюсь к его губам и даже не целую, просто дышу им и хочу чувствовать его как можно ближе.

— Люблю, — хрипит, едва шевеля губами.

— Молчи, — прикладываю пальчик к его губам, заставляя молчать.

Не надо ему сейчас тратить силы на признания. Он и так держался, сколько мог, пока я паниковала и плакала. Сейчас тоже пытается. Меня переполняет чувствами к нему. Это такой мощный ресурс, который не дает нам рухнуть в чертову бездну.

Все повторяется. Таблетки быстро перестают действовать. Макс возвращается в пугающее меня состояние. К нам приводят Грома. Пес вылизывает лицо парня и ложится рядом.

Еда, вода, сон урывками и бесконечно тянущееся время. Снова завтрак. Его приносит сам Томас, молчаливый и задумчивый сегодня. Мрачно глянув на меня, снимает с себя футболку, швыряет мне и исчезает. А я не гордая, я не отказываюсь.